— Ванда, — голос Йоры резко переменился, приобрел приказные нотки, и я тотчас замерла, не в силах сопротивляться привычке подчиняться ему, — ты пойдешь со мной и сама будешь объяснять сестре, какую глупость совершила, отпустив Грача. Потом еще три раза подумаешь над тем, какие глупости собираешься совершать и дальше и к чьим смертям на сей раз это может привести, и лишь тогда я позволю тебе покинуть зону карантина.
— У меня мало времени, капитан. Я должна добыть доказательства, что Нактус занимался наркоторговлей.
— Грач умышленно убил гвардейца, находящегося при исполнении. Даже если тебе удастся повесить на Нактуса сотню преступлений, его это не спасет, ведь был ли Нактус хорошим человеком или плохим — роли не играет. Убийство остается убийством.
Я повернулась лицом к бункеру, и в то же мгновение под открытое небо из него выбралась растрепанная Мак. После крепкого сна глаза у нее обычно открывались лишь наполовину, и оттого утром она меньше всего походила на саму себя. Йора многозначительно кивнул мне, скрестив на груди руки. Он не стал уходить, чтобы слышать наш разговор, хотя я с большей радостью объяснила бы все сестре наедине.
— Мак… с Грачом кое-что произошло.
Она смущенно покосилась на капитана, будучи еще не в курсе его осведомленности, затем торопливо выпрямилась и принялась с вниманием слушать. По мере того как рассказ мой близился к завершению, глаза ее раскрывались все шире, и вскоре уже невозможно было определить, что она только недавно проснулась.
— Как ты могла позволить ему это?
— Я не знала, что он задумал.
— Не ври! Я вчера говорила тебе, что он грезит о мести, да он и сам почти прямым текстом сообщил тебе, что собирается делать!
— Мстить можно по-разному! — воскликнула я, подстраиваясь под ее тон. — Я понятия не имела, что он решится на такое! И раз уж на то пошло, мой отказ не остановил бы его! Он подкупил бы часового, как подкупил гвардейцев, сторожащих проход в Город, или дождался бы снятия карантина, и все равно отправился бы за Нактусом!
Мак недолго смотрела на меня, а когда заговорила вновь, в голосе ее уже не было обвинительных ноток:
— Ты видишь людей насквозь, Ванда. Ты не могла не понимать его намерений, разве что сознательно захотела закрыть на них глаза.
Йора согласно кивнул за ее спиной. Он слушал меня едва ли не внимательнее, чем сама Мак, и как только она вновь скрылась в бункере, не желая и дальше мериться со мной сосредоточенными взглядами, я еле слышно обратилась к нему:
— А если бы я сразу пришла к вам? Вы остановили бы его?
— Кто знает. Впрочем, у Грача был целый месяц, чтобы справиться с гневом, и раз ему не хватило этого времени… — он пожал плечами. — Я точно не смог бы присматривать за ним вечно.
До приведения смертного приговора в исполнение оставалось еще шесть часов. Не дождавшись от меня ответа, Йора тоже зашел в бункер. Я проводила его рассеянным взглядом. Обвинение сестры кололо в груди, словно она вставила туда иглу. Сознательно закрыла глаза… как во время наших с ней домашних споров? Как после гибели Грифа? Неужели я и впрямь знала, что сделает Грач, и просто решила не вмешиваться, чтобы не испытывать лишнего неудобства?
Виреон крепко спал, когда я вломилась к нему в комнату, громко хлопнув дверью. У него было так тепло и спокойно, что на секунду мне даже стало жаль втягивать его во все случившееся, однако сейчас мне было жизненно необходимо непредвзятое третье мнение. Я уверенно плюхнулась к нему на кровать, и он тотчас распахнул глаза.
— Ванда? Ты чего?
— Посмотри мой вчерашний день. Посмотри, что сказала мне Мак про Грача, а потом и он сам.
— Дай хоть пару секунд. — Он встряхнул головой, принимая сидячее положение. — Сейчас…
Разглядывая светлые ресницы на его закрытых глазах, я с нетерпением ждала, когда же они вздрогнут и поднимутся, чтобы сообщить мне, что я ни в чем не виновата, что Грач мог иметь в виду все что угодно. Однако Виреон, вынырнув из моего воспоминания, лишь хмуро сдвинул к переносице брови.
— Неужели он сбежал, чтобы расквитаться с кем-то из гвардейцев?
— Как… ты тоже знаешь?
— Что они торгуют грибами? Еще бы. Сам чуть не подсел, когда отец погиб.
— Почему тогда их не наказывают, раз все в курсе?
— Кто же их накажет? — искренне удивился Виреон. — Выше них в Городе никого нет. Гюрза их покрывает, председатели Штаба не лезут, тоже наверняка купленные… так и что с Грачом?
— Ему вынесли смертный приговор. У нас есть всего несколько часов, чтобы придумать, как его спасти.
— Спасти? — поперхнулся он, выпустив от неожиданности мою руку, которую он продолжал держать даже после того, как закончил прогулку по моему прошлому. — Ванда, если я правильно понял, он убил человека.
— Не человека, а наркоторговца, погубившего его семью!
— Безусловно, но это нужно было решать через руководство…
— Да, нужно было, — горько согласилась я. — Я хотела все рассказать Йоре и совершила ошибку, промолчав, однако сейчас уже слишком поздно думать об этом. Сейчас перед нами стоит другая проблема!