Увидеть все полностью

Бледно-серые глаза Аксиса сменили множество выражений, от панического страха до жгучего раскаяния, но когда он протянул мне ладонь, в них застыла злоба. Не к капитану, не к самому обвинению или ситуации, а ко мне — к человеку, который мог вскрыть его, точно консервную банку, и вытащить на свет все его тайны, которые он так отчаянно стремился сохранить.

— Держи! Держи, они скоро отступят!

Мои пальцы скользили по двери, изо всех сил упираясь в нее, а рядом, такие же суетливые и потные, барахтались еще две пары рук. Помещение было маленьким, единственное окно оплетала пыльная паутина — я надеялась осмотреться получше, однако голова моя не отворачивалась от злополучной двери ни на секунду.

— Они прорвутся! Прорвутся рано или поздно! — этот отчаянный крик принадлежал мне.

— Нет! Они глупы! — завопил в ответ разведчик, стоявший с левой стороны. — Через пятнадцать минут они забудут, что вообще делают здесь, и уйдут!

— Ты не знаешь этого!

— Стой, Аксис!

Я резко сдала назад, подхватила брошенную кем-то на пол ракетницу и, под рычание врывающихся внутрь мозгоедов, бросилась к лестнице.

— Он спрыгнул со второго этажа и попытался освободить лошадей, чтобы уехать. Тут появилось модифицированное существо. — Поморщившись, я отступила от Аксиса. — Он его не видел, но почувствовал сильную головную боль, испугался и побежал прочь. Те двое, что находились в помещении вместе с ним, погибли. Все это произошло совсем рядом, думаю, буквально в соседнем здании.

— Что с Летрином? — негромко спросил Йора.

— Лейтенант и другая половина группы оказалась отрезана задолго до того, как они забаррикадировались в здании. Аксис действительно больше не видел их.

— Единственное, что я мог сделать, так это погибнуть вместе с ними, — подал голос сам Аксис, до сих пор молчавший. — И тогда вы ни за что не узнали бы, что здесь обитает еще одно модифицированное существо. Так скажите мне, капитан, разве я поступил неправильно?

— Если бы это было ваше решение, взвешенное и единогласное, я бы первым принял твою сторону, — неожиданно спокойно кивнул Йора. — Но ты не сделал выбор — ты просто струсил. Иди отдыхать, Ванда. Дальше мы сами разберемся.

В избранном для ночлега здании сильно провисали потолочные плиты, и потому все сидели по углам, с опаской поглядывая наверх. Один лишь Ваху уже умудрился заснуть, самозабвенно растянувшись на полу и подложив под голову вещевой мешок. Несмотря на некоторую дурашливость, он обладал самыми крепкими нервами во всем отряде — это чувствовали старшие, доверяя ему наиболее сложные задания, и чувствовали младшие, непроизвольно ища защиты именно под его крылом. Я не сомневалась, что если бы Мак осталась, сейчас она сидела бы рядом с ним, как и вымотанная тяжелой дорогой Софора, свернувшаяся калачиком у его надежного плеча. Жаль только, эта самая дурашливость и иногда не в меру острый язык не позволяли ему рассчитывать на более высокие звания, хотя он частенько повторял, что они ему и даром не сдались. Впрочем, язвительные и неоднократные шутки про сержантов-неумех заставляли сомневаться в его искренности.

В помещении не было окон, однако улица хорошо просматривалась через двустворчатую стеклянную дверь. В отдалении за ней виднелись силуэты Йоры и Аксиса, и заступивший в караул Бадис время от времени поглядывал на них с легким удивлением, словно недоумевая, отчего они не спешат внутрь, где вести разговоры было бы гораздо безопаснее. Нертера готовилась ко сну за одним из высоких стеллажей, накрененным и упирающимся в стену, Ракша водил глазами по ветхому потолку с противоположной стороны от этого же стеллажа, и оба показались мне слишком загруженными, чтобы нарушать их одиночество своим вторжением. В итоге я устроилась возле Бадиса, который этого будто бы даже не заметил.

Сумрак окончательно скрыл очертания нашей повозки, дремлющего коня и искривленные деревья на другой стороне дороги. Зеленоватый и непроглядный, он делил окрестности с неугомонным ветром, время от времени со свистом врывающимся в широкую дверную щель. После очередного подобного свиста я вдруг почувствовала, что не могу дышать, и мгновенно вынырнула из беспокойного сна, которым забылась почти сразу, как приняла горизонтальное положение.

— Ваху… Ваху, слышишь?