Увидеть все полностью

— Ты ведь хотела узнать. К тому же мне любопытно понаблюдать, как ты будешь использовать свой дар теперь, после всех заявленных изменений.

Его еще мокрое после дождя лицо, темное окно за письменным столом, каменные стены, тумба — все, что было передо мной, начало раздваиваться, как только я коснулась его руки. Ресницы по привычке потянулись вниз, чтобы избавить меня от месива расплывчатых силуэтов и позволить сконцентрироваться на чем-то одном, но я удержала их, с мрачным упрямством продолжая наблюдать за тем, как настоящее раскалывается на части, распахивая для меня сразу две двери: в офицерский дом Беты и в северный район Города.

— Йора, это ты? Заходи, открыто. Почему тебя так долго не было?

У женщины, выглянувшей в коридор, были длинные русые волосы, белая кожа и рассеянные васильковые глаза, такие усталые, словно она не спала много дней. Этот измученный вид определенно добавлял ей возраста, хотя и не делал менее красивой. Кивнув ей, я вошла в дом, и по нему в ту же секунду разнесся жалобный детский плач.

— Не кричи, солнышко, мама тебя прекрасно слышит. — Женщина вновь исчезла в комнате. — Будешь обедать, Йора?

— Нет. — Я покосилась через плечо, изучая царивший в прихожей беспорядок. — Тебе нужна какая-то помощь? С деньгами проблем нет?

— Тебе прекрасно известно, какую компенсацию мне выплатили за мужа. Как оказалось, разведчики не только живут, но и умирают на широкую ногу. — Горько усмехнувшись где-то за стеной, она ненадолго замолчала, а затем вернулась с грудным ребенком на руках. — Не беспокойся, мы со всем справляемся. Правда ведь, Чижик? Ну-ка помаши дяде ручкой…

Ее яркие васильковые глаза начали медленно выцветать, стоило мне различить на их фоне очертания окна и бьющихся в него дождевых капель, которых попросту не могло быть под землей. Я вернулась на Бету, шагнув сквозь невидимую грань собственного настоящего и чужого прошлого, живущих сейчас в одном времени, и Йора сразу заметил, как сфокусировался мой взгляд.

— Тебе и вправду удается проворачивать это намного быстрее, чем раньше.

— Это была Перилла? — Не удовлетворившись его кивком, я с напором спросила еще раз: — Вы все это время просто навещали вдову Грифа?

— Надо полагать, Ваху надеялся на нечто более интересное. И что тебя так удивляет?

— Ничего. — Отпустив его руку, я мигом избавилась от мелькающих повсюду зыбких теней его воспоминаний, и медленно встала. — Получается, вы больше не будете моим начальником.

— Хочешь высказать мне что-то не по уставу? — усмехнулся он, по-прежнему сидя на тумбе и глядя на меня снизу вверх.

— Нет. Не совсем.

Реальность в очередной раз разделилась — наклонившись к Йоре, я одними лишь пальцами приподняла его подбородок и осторожно поцеловала. Тут же его воспоминания стали ярче, почувствовав связанную с эмоциональным всплеском слабину в моей защите. Они стремительно обрушились на меня, не давая ни единого шанса увернуться, и в каждом из них я увидела себя. Себя, спокойно рассуждающую о гибели Грифа, себя, сидящую посреди темного тоннеля в окружении обезглавленных мозгоедов, себя, с серьезным видом размышляющую над ответом в игре «правда или ложь», себя, огорошено глядящую на мертвого Аксиса…