— Нужно взять ее. Она жива.
Пока Бадис примерялся к габаритам руководительницы научного отдела и обустраивал ее на своих нешироких плечах, я открыла дверь на улицу и быстро осмотрелась. Б
— Идешь? — Бадис остановился, заметив, что я не спешу следовать за ним ко входу в тоннель, возле которого уже начали собираться остальные разведчики.
— Наверное, нет. — Я торопливо отвернулась, чтобы не передумать в самый последний момент. — Раз уж все вышло именно так… и для меня действительно больше нет места наверху… я не хочу, чтобы Мак, Ваху и другие заступались за меня перед Крайтом, подвергались наказаниям и спорили со всеми, кто теперь боится и ненавидит меня. Лучше будет, если… если я просто останусь здесь.
— Тоннель взорвут, как только мы поднимемся, — медленно произнес Бадис, с сомнением глядя на меня.
— Знаю. Спасибо, что спас меня. — Я неуверенно подняла руку, чтобы помахать ему на прощание. Так и не решившись дотронуться до его плеча. — Не говори Йоре, что видел меня. Никому не говори.
Поднявшись на каменистый пригорок, я окинула пустынные улицы Города задумчивым взглядом. Нескладные фигуры мозгоедов виднелись тут и там, расползались по самым дальним районам и закуткам, и от меня требовалось на глаз определить направление, где их было больше всего. Только так можно было догадаться, куда отправился Виреон, покинув Штаб.
Несколько раз меня окрикивали люди, издалека замечавшие униформу разведчика из окон своих домов и искренне надеявшиеся на нее. По большей части я игнорировала их или же отвечала, что не в состоянии помочь. Кровь, жуткой маской застывшая на моем лице, была прекрасным тому доказательством, и никто из них не пытался обратиться ко мне повторно. Со временем я научилась различать два типа человеческих воплей: короткие, звонкие и полные ужаса предупреждали о столкновении обитателей Города с мозгоедами, а протяжные и душераздирающие указывали на то, что кто-то и сам превращается в монстра. Углубляясь в южный район, являющийся нашей с Виреоном маленькой родиной, я все чаще слышала именно последний тип. Беспрерывно выскакивающие на меня новоиспеченные мозгоеды вынуждали меня снова и снова браться за саблю, и с каждым новым боем силы нещадно покидали мои руки. Наконец я остановилась и громко, насколько мне только позволял голос, позвала:
— Виреон!
Он сидел на корточках рядом с домом, в котором когда-то давно жил вместе с отцом. Судя по открытой двери, внутри он уже побывал. Оттуда, глухо рыча сквозь длинный высунутый язык, вскоре выбрался очередной монстр. На меня он нападать не стал, не пожелав долгое время находиться вблизи модифицированного существа, и поспешил завернуть за угол на поиски более легкой добычи.
Cпрятав саблю в ножны, я опустилась на землю напротив Виреона.
— Нелегко же было тебя найти.
— Ванда, — судорожно выдохнул он, и у меня сразу отлегло от сердца, ведь я думала, что, окончательно уступив своим способностям, он навсегда потерял возможность говорить. — Ты тоже видишь эти огни?
— Огни? Имеешь в виду фонари?
— Нет… они намного ярче. Они повсюду, и они слепят меня. — Виреон держал глаза закрытыми, однако мера эта явно не приносила ему облегчения. — Ты пришла убить меня?
— Не говори глупостей. Я никогда не смогла бы этого сделать.
На время нас обоих сковала глубокая немота. Низко свесив голову и опустошенно глядя на серый камень, я почувствовала, как внутри у меня все мучительно сжимается. Как щемящая тоска сковывает грудь и лишает всякого желания шевелиться, как она утаскивает на дно, в пучину одиночества. На мои окровавленные руки беззвучно закапали слезы. С тех пор, как родители Мак привели меня в свой дом, мне ни разу не было так нестерпимо плохо, и сейчас я будто бы резко перепрыгнула во времени на много лет назад, когда этого еще не произошло. В тот страшный период, когда я, потерянная, блуждала во мраке Города по ночам, не понимая, для чего вообще существую, если ни людям, ни проклятому камню нет до меня ни малейшего дела.
Наконец Виреон медленно повел подбородком в мою сторону.
— Ты светишься иначе. Не как другие люди.
— Что это за свет?
— Наверное, сознание. Оно тускнеет и размазывается, когда человек превращается в мозгоеда. — Поморщившись, он заслонил лицо ладонями. — Много их здесь?
— Очень много.
— Я не хотел… я был как в тумане все утро и не сразу понял, что время уже пришло.
— Время? Так ты… знал, что однажды это случится?