– Утром некто похитил одежду охранника. Переодетый преступник проник на третий этаж и забрал оттуда белку. Они вышли во двор. Там злодей переоделся и спрятал форму в кустах. После этого парочка скрылась в неизвестном направлении. Каким образом они покинули территорию – остаётся только гадать. Стражник Бомани́ утверждает, что за ворота Шишкина не выходила. Через забор тоже не перелезала: там по всему периметру выставлены часовые. Остаётся два варианта: либо неизвестный унёс её по воздуху, либо летел впереди, указывая дорогу, а она спешила за ним, перескакивая с одного мангрового дерева на другое.
– Большая птица с белкой в клюве не могла остаться незамеченной, – сказал Камо. – Наблюдающие, что скажете?
– Охота на дичь на территории Баобаба строго запрещена, – произнёс серый тако. – Злодей был бы немедленно остановлен птицами-перехватчиками.
– То есть побег по воздуху вы исключаете? – уточнил Зубери.
– Абсолютно, – уверенно протрещали большие фрегаты. – Мы стояли на посту. Мы всегда начеку! Кстати, если бы крупная птица вела кого-то от отеля по зарослям, мы бы тоже этим фактом заинтересовались. К тому же, добраться до зарослей не так-то просто. Для этого нужно сначала переправиться через ров с водой.
– Вы уверены, что Шишкиной помогла скрыться птица, а не другое животное? – спросил Камо.
– Во всяком случае, так показалось свидетелю, – сказал министр. – Однако она могла ошибиться…
Наступила тишина. Её нарушил отчаянный вопль раздосадованной исходом беседы Брошки:
– Не может быть, чтобы никто из вас ничего не видел! Пропала моя подруга! Я ужасно боюсь, что её хитростью похитил маньяк и она погибнет в его лапах! Прошу вас! Заклинаю! Если кто-то что-то видел или слышал, поделитесь с нами!
– Я, чик-чирик, я видел, – вдруг раздался тоненький голос малютки-воробья. – Я видел, как следом за чучелом отсюда бежал пушистый рыжий зверёк. Они пересекли канал в самом узком месте, перескакивая с камня на камень. Потом продолжили путь по ветвям деревьев.
– За каким ещё чучелом? – удивился удод. – Я не знаю зверя или птицы с таким названием.
– Это был не зверь и не птица, чик-чирик-чик, – пропищал воробьишка. – Это было настоящее чучело, которое ставят в огородах, чтобы нас отпугивать. Оно было замотано в рваные грязные одежды, на голове – шляпа с дыркой. Такое страшное, неопрятное, что я сразу спрятался.
– Так ты не видел, в какую сторону они направились? – уточнил Зубери.
– Почему же, чик, не видел. Я всё видел, чик-чирик, – гордо прочирикал воробушек. – Парочка двигалась к центру города. Скорее всего, к аллее Баобабов.
Пока поезд шёл по городу, варан сосредоточенно следил за дорогой. До саванны он не обронил ни слова. Зато за чертой города машинист расслабился и включил автопилот.
– Не ожидал тебя снова увидеть, – весело сказал он, беспардонно рассматривая Копыткина. – А здесь что? – Он указал пальцем в направлении фляжки.
– Вода, – объяснил олень и гордо добавил: – Ледяная, между прочим.
Такое объяснение сильно позабавило варана. Он прямо покатился со смеху.
– Ну ты даёшь, олень, – смахивая слезинки, еле проговорил машинист. – Откуда только вы такие, покорители пустынь, берётесь? И одёжка у тебя для нашей жары самая «подходящая». Шикарная панама для кинопанорамы! В таком виде только по рынку щеголять. Зуб даю – ни одна торговка не пропустит. Так одарят за представление, что панама как раз вместо дополнительной корзины пригодится.
– Не вижу ничего смешного, – сухо ответил Копыткин. – Все вещи я, между прочим, в одном из местных супермаркетов приобрёл.
– Ну да, – кивнул варан, словно не замечая обиды незваного попутчика. – Я про то же толкую – одёжа хорошая, но для города. В пустыне она совсем непригодна. Допустим, сейчас ещё более-менее прохладно, а как жара навалится, что с таким прикидом делать будешь?
– Сниму, наверное, – не очень уверенно сказал олень. – Буду на солнышке греться. Загар южный красиво смотрится…
Это вызвало у варана новый приступ смеха. Несколько минут машинист сидел, согнувшись пополам, потом долго не мог отдышаться.
Копыткин даже испугался, что оставленный без присмотра поезд может сойти с рельсов.
– Не дрейфь, руль на автоматике, – заметив направление испуганного взгляда пассажира, сообщил машинист. – Компьютер рулит. Кстати, я не представился – Кама́р. Чуешь? Переводится как учитель. Будешь моим учеником.
Знай председатель местные обычаи, то сразу бы понял – его собеседник не простой работяга, каким показался в самом начале. Однако Копыткин не обратил особого внимания на двусмысленный намёк варана. Камар так Камар. Странно, конечно, родители назвали…
Варан, внимательно наблюдавший за Копыткиным, убедился, что его имя не произвело на туриста должного впечатления, и окончательно уверился, что перед ним обычный туповатый клоун-болтун, возомнивший себя великим путешественником. И это его до поры до времени настолько успокоило, что он продолжил воспитательную работу.
– Как ты думаешь, от чего в наших краях чаще всего погибают иностранцы? – спросил он оленя.
