Над оформлением ландшафта трудился солидный коллектив учёных-биологов и менеджеров. Одни занимались селекцией, другие доставляли новые растения из разных концов земного шара. Стоило в прессе промелькнуть хоть малюсенькой заметке, что мир орхидей увеличился ещё на один сорт, как селекционеры всего света уже мчались за диковинкой.
Каких только орхидей здесь не было! Одни казались высеченными из мрамора, другие – отлитыми из воска. Шелковистые, искрящиеся, хрустальные, жёлтые, сиреневые, белые, розовые, полосатые, в крапинку и даже радужные. Одни росли на деревьях, другие – на земле, третьи – на каменистых грунтах. Самых миниатюрных представителей семейства размером в 2,1 миллиметра рассматривали через увеличительные стёкла специальных оберегающих крохотульку чаш. Деревья-опоры обвивали гиганты, достигающие тридцати пяти метров.
Отдельную площадку занимали самые дорогостоящие орхидеи – «Золото Кинабалу». Они распускались на пятнадцатом году жизни. Над цветочными коврами порхали тысячи бабочек, жужжали шмели и пчёлы, колотили крылышками колибри, кружили голуби и задиристые воробушки.
Колосовидные соцветия цимбидиумов источали столь нежный и в то же время пьянящий аромат, что посетители снова и снова возвращались к ним, чтобы ещё раз насладиться неземным благоуханием. Потом бежали покупать духи «Аромат Счастья» с фирменным запахом сада. Ими торговали в магазинчиках и палатках, флаконы теснились на самодельных столиках уличных торговцев. Тут же продавали молодые саженцы, сувениры. Флористы составляли букеты, объясняя покупателям значение каждого цветка.
– Зубенька, я точно не в рай попала? – растроганно сказала барсучиха, притрагиваясь кончиком носа к атла́сным красно-жёлто-белым лепесткам венериных башмачков. – Боги знали толк в туфельках.
Министр, давно изучивший территорию парка вдоль и поперёк, старательно делал вид, что разделяет восторг тётушки.
«Здесь даже сейчас не протолкнуться, а что будет, когда начнётся конкурс?» – напряжённо думал он, автоматически отмечая в толпе тайных и явных стражей порядка.
Масштабное мероприятие такого рода проводилось в Баобабе впервые. На рекламу организаторы не поскупились. Предпраздничная шумиха возбуждала в умах аборигенов живой интерес. Ролики, афиши, буклеты – всё это демонстрировалось и раздавалось совершенно бесплатно. С экранов и глянцевых бумажек улыбались самые прекрасные самки Вселенной. Семизначная цифра обещанной победительнице суммы будила фантазии.
Поговаривали, что шоу намерен посетить сам король. Впрочем, сомнений не вызывало, что львицы королевского прайда предпримут все возможные и невозможные усилия, дабы удержать самодержца от столь легкомысленного шага.
В центре парка посреди цветочного великолепия высился огромный мраморный павильон в форме орхидеи. Внутри находился зал для проведения праздничных торжеств. На протяжении недели помещение драили и украшали. Именно здесь должна проходить борьба самок, чьи тела соответствуют мировым звериным стандартам.
За несколько дней до открытия конкурса в Баобаб стали съезжаться болельщики со всей планеты. Им навстречу из разных регионов Страны Красных Песков в Баобаб направили самых воспитанных полицейских, каких только смогли отыскать. Чтобы не волновать нежную психику туристов, военнослужащих переодели в гражданское платье. Только профессиональный глаз мог заметить в безмятежном толстяке бегемоте офицера или заподозрить, что носорог в тёмных очках, цветастых шортах и берцах – не стилизованный модник, а самый настоящий полковник.
На ночь медоед и его тётушка остались в отеле «Синий мангуст». Они несколько раз пересмотрели записи с камер и окончательно уверились, что действия председателя имели веские основания. Он уходил от слежки, которая велась за его номером.
– Ума не приложу, кому умудрился насолить наш олешек, – сказала Брошка. – За что его так обложили?
– Странно другое, – ответил Зубери. – Почему опытный Копыткин не обратился за помощью, а предпочёл действовать в одиночку?
– Может, он Шишкину выдавать не хотел, – предположила барсучиха. – Вдруг у них где-то свидание назначено?
– Всё может быть, – кивнул медоед.
Он не хотел признавать, что давно не сталкивался с таким запутанным делом. А ещё, что на самом деле между исчезновением белки и побегом председателя пока не нащупывается ни одной, даже самой тоненькой ниточки.
Для завтрака Брошка и Зубери облюбовали симпатичное кафе, внутри которого висел большой экран, и на нём показывали новости. Официантка принесла чайничек с чаем. Министр связался с гостиницей. Ему ответили, что ни олень, ни гадюка Красивая, ни индри Абойо в гостинице не появлялись.
– Думаю, наши дамы в курсе, что председатель не придёт, по крайней мере, в ближайшее время, – прихлёбывая крепкий чай, сказал Зубери.
– Мне эта змеюка сразу не понравилась, – отозвалась Брошка. – Так дело обстряпала, что мы с белкой опомниться не успели, как очутились на корабле.
