– Когда бы я успела?! – возмутилась Бонту. – Только собиралась, а тут вы названи-ваете.
– Ну-ну, поговори у меня, – сказала трубка. – Бегом обратно. Букеты немедленно изъять. Все до последнего цветка. Слышишь? До последнего! Чтоб ни один лепесток в случайных лапах не оказался. Головой отвечаешь!
Морду фоссы перекосила злобная гримаса. Резко нажав кнопку завершения вызова, она помчалась к рабочему месту и с ужасом увидела, что Амака, напевая под нос нехитрую мелодию, протирает тряпкой пустой прилавок.
– А к-к-куда т-товары делись? – начав от волнения немного заикаться, спросила Бонту.
– Как куда? Не видишь, сколько посетителей подошло? Пригоршни вишен на полу не разбросать! Налетели толпой, вмиг всё расхватали. А из-за голубого букетика две франтихи чуть настоящую потасовку не устроили. Пришлось букет на двоих разделить.
В голове фоссы промелькнула шальная мысль: догнать самок, выманить, отобрать орхидеи… Она огляделась вокруг. В нарядно разубранном фойе царила лёгкая непринуждённая атмосфера, сопровождаемая гулом разговоров, взрывами смеха и хлопаньем лопающихся воздушных шариков. В воздухе носились ванильные ароматы салепа[12], который на каждом углу разливали в плотные картонные стаканчики. Призывно звенели над тележками мороженщиков звонкие колокольчики. Ловко орудуя металлическими палочками, продавцы дондурмы, приготовленной из козьего молока, смолы мастики и муки орхидей, дразнили и развлекали покупателей. Их лапы, быстро-быстро перемещаясь в пространстве, мелькали перед носом лакомок и напоминали движения фокусников.
«Хочешь отведать мороженого, тогда попробуй отними!» – читалось на мордах ловких торговцев.
Фосса с тоской подумала, что найти обладательниц букетов в такой толчее будет совсем непросто. Но, с другой стороны…
– Постой, ты куда? Сейчас же новую партию товара привезут! – крикнула ей вдогонку крыса.
– Я на минутку, я быстро, – отозвалась Бонту и растворилась в весёлой толпе.
Звери прибывали. Они важно занимали свои места, рассматривали зал из бинокля, разыскивая знакомых, перелистывали пестрящие яркими фотографиями программки.
– Ой, Зубенька, сколько зверей. А какие самки разодетые! Прямо фу-ты ну-ты! – трещала Брошка, оглядывая зал. – А вырезы на нарядах какие! Я-то своего стеснялась, а он, по сравнению с другими, просто сама скромность!
В оркестровой яме зажёгся свет. Раздались нетерпеливые аплодисменты. Дирижёр эдипов тамарин, или обезьянка Листа[13] по имени Соната встряхнул головой, отчего его белоснежная буйная шевелюра взлетела вверх, создавая вокруг тёмно-бежевой мордочки пушистый нимб. Невысокий рост не только не мешал, а, наоборот, подчёркивал импозантность и врождённую аристократичность зверька. Лист был широко известен в зверином мире как великолепный виртуоз. Все музыканты планеты сочли бы за честь играть в оркестре, которым руководил тамарин. Сейчас, стоя на специальном постаменте с поднятой дирижёрской палочкой, Соната казался зрителям настоящим волшебником. По взмаху лапы в зал полилась великолепная музыка.
Брошка, которая тоже встретила Сонату рукоплесканием, неожиданно пошатнулась в кресле и громко чихнула.
– Душновато тут. Голова закружилась, – пожаловалась она племяннику. И опять чихнула.
– Давай выйдем на воздух, – предложил министр.
Он поднялся, нажал на голову затейливого резного попугайчика, которого барсучиха приняла за простое украшение, и стена за креслом Зубери сдвинулась в сторону. Внутри оказалась просторная комната с выходом на балкон, обставленная стильной современной мебелью.
– Полегче? – заботливо поинтересовался медоед. – Обрати внимание, отсюда парк выглядит ещё эффектнее. Видишь, вон за той…
Зубери вдруг замолчал и стал внимательно всматриваться в затейливые узоры одной из клумб. Брошка хотела попенять ему за рассеянность, но вместо этого вдруг завыла и с силой вцепилась в собственные уши.
– Что с тобой? – оторопел министр, тут же забыв про клумбу.
– Кто-то влез ко мне в голову и теперь там разговаривает, – жалобно промычала барсучиха.
– Опиши ощущения, – потребовал Зубери.
– Сначала внутри головы что-то щёлкнуло, послышался шум. Потом мне сказали, что ты негодяй и мне нужно крепко тебя укусить или ударить чем-то тяжёлым…
На миг у Зубери в глазах появился жёсткий металлический блеск. Окружению министра было хорошо известно, что это означает. Но Брошка не обратила на него никакого внимания. Её затрясло. Потом она стала раскачиваться и трясти головой, повторяя как мантру:
– Зубери хороший, Зубери хороший, Зубери хороший…
– Доктора и начальника связи срочно ко мне в ложу! – закричал в смартфон Зубери.
Он редко позволял себе проявлять эмоции, но в эту минуту едва владел собой. Его колотило от ненависти к пока ещё неизвестным силам, которые покусились на близких ему зверей, чтобы сделать самому министру как можно больнее. То, что главной мишенью был именно он, медоед уже не сомневался.
Первой на зов примчалась летучая мышь О́буто. Она куталась в плотный чёрный плащ и защищала глаза тёмными стёклами очков. Обуто мгновенно оценила ситуацию.
