Брошка была не единственной, кого волновало здоровье гражданки с голубыми орхидеями. Фосса Бонту тоже не спускала с неё глаз. Овцу, которой досталась половина голубого букета, фосса вычислила сразу и плотно села ей на хвост. Удобный случай для изъятия опасной улики появился очень скоро. Овца надолго залипла возле тележки с дондурмой[16]. Потом решила сама поучаствовать в забавной игре. Однако ловкий торговец никак не давал ей выхватить заветный рожок. Тогда овца положила цветочную композицию на край прилавка. Дождавшись, когда азартная самка вцепится зубами в заветную вкусняшку, фосса стащила букетик. Оставалось его ликвидировать. Сначала Бонту хотела подбросить орхидеи в мешок к уборщику еноту. Однако, вспомнив предостережения заказчика, передумала и направилась в служебное помещение. Там она выбросила улику в форточку, стараясь зашвырнуть как можно дальше. Букет упал в середину клумбы и там затерялся.
А вот со второй «счастливицей» всё складывалось крайне неудачно. Когда Бонту отыскала её в зале, то едва не лишилась чувств: цветы держала огромная буйволица. Но деваться было некуда – фосса напряглась и уже придумала хитроумный план, но тут случился переполох… Флористке пришлось затаиться.
Когда суета и сутолока стали утихать, барсучиха увидела нужную самку. Но было уже поздно – у той начался припадок. Причём такой силы, что по сравнению с ним приступ самой Брошки выглядел лёгким недомоганием. Сначала буйволица перестала чихать и замерла, уставившись в одну точку. Потом задрала голову к потолку и завыла на люстру, как стая волков на полную луну.
– Мотылёк, что-то не так? – вздрогнул её спутник, который до этого был занят перепиской по смартфону и не обращал на супругу никакого внимания.
– Ты вообще кто?! Ты по какому праву рядом со мной расселся да ещё вопросы задаёшь? – горящими глазами глядя на буйвола, заревела Мотылёк и пихнула самца в грудь.
Со стороны показалось, что это было совсем легонько. Однако после этого толчка девятисоткилограммовая туша самца перекувырнулась через спинку сиденья и, ломая мебель, растянулась на полу между рядами.
А буйволица как ни в чём не бывало поднялась на задние ноги. Затем кокетливой танцующей походкой, круша при этом на своём пути все препятствия, Мотылёк вышла в центральный проход. Она постоянно озиралась по сторонам, словно кого-то искала.
Буйволицу привлёк шум на сцене, где крокодил препирался с полицейскими. При виде рассерженной рептилии морда буйволицы расплылась в широкой взволнованной улыбке.
– Милый! – почти пропела она. – Так вот куда ты от меня спрятался, шалунишка! Долой преграды! Мотылёк несётся к тебе на крыльях любви!
После этих слов буйволица, выставив вперёд острые, как бритвы, изогнутые рога, с рёвом помчалась к сцене. Полицейские едва успели отскочить. Мотылёк не совсем рассчитала силы. Её рога, врезавшись в декорации, плотно припечатали к ним шею бедняги-крокодила.
Тот в ужасе выпучил глаза и остолбенел, боясь пошевелиться. Буйволица, пытаясь освободить рога, обжигала горячим дыханием и обильно поливала слюной живот крокодила.
Зал замер.
– Снотворное! – скомандовал Зубери.
Бригада медиков плотным кольцом окружила разъярённую самку. Не в силах передвигаться, она защищалась как могла: стегала спасателей крепким, гибким хвостом; подбрасывала зад, старалась лягнуть копытом…
– Только не причините ей вреда! – донёсся из зала голос встревоженного буйвола.
– Не волнуйтесь, с ней всё будет в порядке, – заверила доктор выдра и добавила: – Что ж вы, гражданин, за супругой плохо следите? До чего сердечную довели. На рептилий кидается!
– Если она заснёт и свалится, то превратит меня в лепёшку! – прохрипел крокодил.
– Предпочитаешь засушиться на рогах Мотылька и стать гербарием? – хмыкнула Стрелка. – Не дрейфь, подхватят твою любимую. Кто бы мог подумать, что вас связывают такие нежные чувства…
Буйволице вкололи ударную дозу препарата. Чтобы самка не рухнула на крокодила, под тушу подкатили грузовой вагончик на колёсах, обычно используемый для перевозки актёров. Рога с трудом выпилили из «оков» декорации. Освобождённый крокодил открыл один глаз, посмотрел на «возлюбленную» и лишился сознания.
Из парка Великолепных Орхидей с громким воем сирен в больницу помчались три скорые помощи. Первая везла крокодила, который пытался вырваться из цепких лап санитаров и рыдал, что не хочет стать гербарием. На второй везли похрапывающую буйволицу. Замыкала кавалькаду машина с буйволом, который всю дорогу пил сердечные капли и жаловался на неверность жены…
Полицейские работали слаженно. После быстрого опроса животных разделили на свидетелей и тех, кого можно отпустить. Однако те, кто «ничего не видел и ничего не слышал», не торопились уходить. Многие, наоборот, широко раскрыли глаза и навострили уши, чтобы хоть теперь оказаться в вихре событий. Некоторых упорных граждан пришлось выставлять за ворота чуть ли не силой. Из оставшейся половины убрали две трети свидетелей, которые «всё видели, всё слышали» и повторяли друг за другом одно и то же.
