– Немедленно прекратите панику! Прошу всех оставаться на своих местах! Тех, кто их покинул, вернуться! – скомандовала она. – Никаких оснований для тревоги нет. Произошло простое недоразумение!
Одновременно с её обращением среди публики начали действовать агенты министерства Зубери. Зрители, очнувшись от опасной и очень заразной болезни, которая называется паникой, стали возвращаться на свои места. Одни ещё выглядели испуганными, другие подавленными, третьи негодующими. К счастью, никто сильно не пострадал. Самые активные отделались синяками, ссадинами, подпорченной шкурой и порванной одеждой.
На сцене события развивались своим чередом. После побега верблюда остальные члены жюри растерялись. От их чопорности и блеска не осталось и следа. Павиан вылил всю воду из бутылок со стола жюри, помогая медведю отмыть слюну. Крокодил, злобно щёлкая зубами, расхаживал вокруг сбившихся в кучу конкурсанток. Он чувствовал себя героическим защитником молодых самочек, поэтому время от времени кому-то подмигивал, а кого-то по-отечески трепал по плечу увесистой когтистой лапой. При этом красотки тряслись от страха, а в глубине души каждая мечтала поскорее избавиться от грозного опекуна.
– Где кобра?
Жёсткий тон министра Зубери заставил трепетать нежные сердца претенденток на роль королевы красоты ещё сильнее.
– Где гадюка? – продолжал допытываться Зубери.
– Т-только что обе были здесь, – робко ответила жирафа.
– Выпусти её! – приказал министр крокодилу.
Тот окинул суровым взором умопомрачительно длинные ноги и великолепно длинную шею претендентки и неохотно пробурчал:
– Иди, раз зовут. Надеюсь, язык у тебя покороче шеи…
– Ну так, – продолжил допрос медоед, и крокодил тут же замолчал, но в его жёлто-коричневых глазках продолжало гореть что-то недоброе, – где, ты говоришь, они были?
Но жирафа, нервно кусая губы, пыталась как можно дальше отодвинуться от крокодила.
– Не волнуйся, мы никому не дадим тебя в обиду, – ласково пообещала конкурсантке птичка Стрелка. – Говори всё, что знаешь.
– Мадамы всё время были здесь, – немного шепелявя, сказала жирафа. – Но, когда начался скандал, они оставили нас под охраной господина крокодила и велели во всём его слушаться. Обещали скоро вернуться.
– Куда они ушли? В какую сторону?
– Вроде в сторону гримёрочной…
Крокодил закашлял, и жирафа испуганно замолчала.
– Взять его! – приказал полицейским Зубери.
– Не имеете права! – завопил крокодил. Он отступил от своих подопечных и прижался спиной к декорации, явно готовясь к обороне. – Это произвол! Требую адвоката!
– Хватит кривляться! – рявкнул Зубери. – Стой и молчи, если хочешь остаться на свободе.
Крокодил притих. Ему был известен крутой нрав министра. Он замер на защищённом, с его точки зрения, месте, однако продолжал вполголоса переругиваться с двумя полицейскими, которые подошли к нему вплотную.
– Барышень на время следует изолировать, чтобы успокоились, – сказал Зубери. – Кобру и гадюку срочно отыскать и доставить ко мне!
Он собрался было самостоятельно возглавить поиски, но в это время в зрительном зале образовался новый виток беспорядков…
В общей суматохе Зубери совсем позабыл и про даму, на которую ещё в ложе указывала ему барсучиха, и про саму тётушку. Однако Брошка ничего не забыла и беспокоилась не зря. Симптомы у самки в партере очень напомнили ей собственные признаки начала приступа. После позорного бегства верблюда барсучиха спустилась со сцены и направилась к ряду, где сидела дама с голубыми орхидеями. Но дорогу ей преградил поток зверей. Спасаясь от лавины бегущих, барсучиха забралась с ногами на кресло и попыталась разглядеть предполагаемую подругу по несчастью. Это оказалось непросто, потому что к Брошке тут же привязался престарелый рыжий нумбат[15].
– Вы ведёте себя неприлично и к тому же портите казённое имущество. Слезайте со стула, – загудел он дребезжащим старческим голосом.
– Отстань, – дёрнулась Брошка.
Да куда там! Занудный нумбат, словно не замечая того, что происходит вокруг, стал дёргать её за шерсть на лапах, тянуть за подол платья и требовать немедленно спуститься. В другое время и в другом месте барсучиха не стала бы с ним церемониться. У неё прямо-таки чесались лапы дать вредному любителю порядка пощёчину за непристойное поведение, особенно в экстренной ситуации! Но она отлично помнила, что является тётушкой министра и обязана вести себя прилично. Она цыкнула и слезла с кресла.
