В борьбе за правду полностью

Я считаю самой большой ошибкой правительства Керенского, что оно пошло на поводу у дипломатов и отказалось от идеи проведения Международного социалистического конгресса. Если бы российское революционное правительство последовало по пути мирного процесса и, соответственно, ограничилось бы обороной, избежав авантюры Брусиловского прорыва[97], и если бы оно настояло на созыве Международного конгресса социалистов, то, по всей вероятности, к настоящему моменту мир бы уже царил повсеместно; в любом случае мир России обошелся бы тогда несоизмеримо выгоднее, чем сейчас, и одновременно с этим русская революция смогла бы освободить силы для созидательной деятельности, и той оргии погромов, которая разворачивается сейчас под знаменами большевиков, скорее всего, удалось бы избежать. Когда большевики встали у кормила власти, немецкие социал-демократы по моей инициативе передали им приветствие и дружески протянули руку, чтобы вместе способствовать установлению мира. Одновременно я вновь выдвинул требование незамедлительно созвать Международный конгресс социалистов, чтобы подготовить мирный процесс.

Со стороны Дании, разумеется, никаких возражений быть не могло. Нейтральная страна, чьи права и интересы шаг за шагом нарушались противоборствующими сторонами, могла только радоваться любым усилиям по установлению мира. Каждому, кто знаком с общественным мнением в Дании, известно, что здесь все за мир. Нападая на меня, газета Köbenhavn раскрыла свои карты, и стало очевидно, что она всего лишь инструмент в руках империалистов Антанты.

Газета Köbenhavn, захлебываясь от ненависти, в пух и прах разносила любые попытки способствовать мирным переговорам, но, поскольку народные массы в Дании выступали за мир, ей вскоре пришлось схлестнуться с датской социал-демократией как главной представительницей мирного течения в стране. С полемики против меня газета весьма стремительно переключилась на полемику против датской социал-демократии.

Позиция датской социал-демократии в отношении мировой войны далека от моей. С самого начала войны она стремилась строго соблюдать нейтралитет. Для меня, немецкого социал-демократа, такое поведение было немыслимо, придерживаться нейтралитета я не мог. Точки соприкосновения в вопросах войны возникли между нами лишь тогда, когда наметились первые попытки сближения между социалистическими партиями воюющих стран.

Несмотря на это, мои политические контакты с датской социал-демократией были весьма ограниченны. Когда-то я был хорошо знаком с Кнудсеном[98], основателем датской социал-демократической партии. Но Кнудсен мертв, а нынешние представители движения были на момент моего прибытия в Копенгаген мне совершенно неизвестны, за исключением Сивера Олсона[99]. Не знаю точно, но вряд ли я за три года пребывания в Копенгагене бывал в редакции «Социал-демократа» более трех раз. Я это упоминаю потому, что газета Köbenhavn помимо нелепиц вроде того, что я руководил большевиками, утверждала, что я вдохновлял датских социал-демократов. Чтобы придать подобному абсурду убедительность, Köbenhavn ссылается на мою роль в организации продажи угля датскими профсоюзами. Разумеется, Köbenhavn не преминула расцветить все измышлениями самого низкого пошиба, которые, как обычно, были растиражированы прессой Антанты. Поэтому мне придется вкратце рассказать историю этого предприятия.

Еще зимой 1915 г. в Дании начала ощущаться нехватка угля. До войны уголь в Данию почти исключительно поставлялся из Англии. С началом войны поставки сократились, и вскоре возник дефицит угля.

Очевидной, но далеко не единственной причиной этого явления были успешные действия германских подводных лодок. За исключением этого основного фактора был и ряд других, оказавших сильное влияние на ситуацию. Чем больше людей уходили в армию, тем меньше становилось рабочих в промышленности и на рудниках. К тому же Англия перестроила свое производство на военные рельсы. Она направила всю рабочую силу на фабрики по производству оружия и боеприпасов, и, соответственно, шахты все больше страдали от нехватки кадров. Война поглощала гигантские объемы железа, для производства железа нужен уголь – большая часть добычи изымалась на военные нужды, на экспорт оставалось все меньше. Вместе с тем Англии приходилось всю войну снабжать углем Италию и Францию, до войны получавших крупные поставки угля из Германии. В силу этих обстоятельств действия немецких подводных лодок особенно отразились на английском экспорте угля в нейтральные страны. Когда же война затянулась, изменились и сами условия производства угля в Англии: грабительские методы хозяйствования разорили шахты, все более ощущалась нехватка древесины.

Требовались годы, чтобы вновь восстановить английское угольное производство.