Мое богатство, к слову сказать, невероятно преувеличенное пересудами и сплетнями, ничуть не тяготит меня. Оно всего лишь обеспечивает возможность расширять мою общественную деятельность. К ней относится, кстати, и основанное мной Общество по изучению социальных последствий войны[102], о котором тоже немало писали газеты. Указанное общество собрало в Копенгагене библиотеку, которая доступна любому, кто занимается наукой. Научные труды общества снискали ему международную известность и цитируются авторитетными изданиями всех стран – участниц войны: в Англии, России, Германии, Австрии и др. Однако это не удержало газетных писак от подозрений указанного общества черт знает в чем лишь потому, что я являюсь его основателем. В самом начале я уже указал на то, что совершенно невозможно вычленить каждый отдельный факт клеветы и инсинуаций и разобраться в них. К тому же заполонившему свет вранью на мой счет не видно конца. По этому поводу хочу привести последний из известных мне примеров.
В феврале этого года парижская пресса, а за ней датские, шведские и другие газеты опубликовали ряд телеграмм и других сообщений о том, что известным русским революционерам якобы были переданы деньги и некоторые поручения[103].
Приводился полный текст упомянутых документов, с указанием всех имен, адресов, банков, будто бы выплативших деньги, и пр. И все это от начала до конца, от первого до последнего слова чистая выдумка! Ни крупицы правды, ни малейшей связи с реальными фактами, все сплошная фальшивка! Среди этих «документов» находился еще один, подписанный мной, следующего содержания:
Господину Моору, Стокгольм
С просьбой передать через господина С. Раухверга
«Высылаем на ваш адрес сумму 180 000 марок, из которых инженер Штейнберг во время своей поездки в Финляндию должен передать Ленину 140 000 марок. Остаток суммы остается в вашем распоряжении на организацию пропаганды против Англии и Франции. Сообщаем вам, что переданные вами письма от Малиняка и Стеклова мы получили и они приняты к рассмотрению».
Я никогда не писал ничего подобного ни Моору, ни кому-либо другому, не знаю никакого Раухверга, не посылал деньги Штейнбергу, не передавал Ленину каких-либо сумм, незнаком с Малиняком и не состою ни с ним, ни со Стекловым в переписке. Все вранье и выдумки. И это всего лишь один из примеров.
Я, конечно, не собираюсь затыкать каждый лживый рот, которому вздумается распространять обо мне небылицы. Но сказанного достаточно, чтобы открыть глаза публике.
Интересно сравнить, с чего начиналась инсценированная против меня кампания и к чему она привела. Началась она с обвинений, что я потакаю немецкому шовинизму, а привела к нападкам за то, что я ратую за созыв Международного конгресса социалистов и стремлюсь способствовать миру во всем мире; кампания изначально велась против меня лично, а завершилась нападками на всю немецкую социал-демократию, русских большевиков и датскую социал-демократию; она началась с того, что меня обвинили в империализме, а привела к тому, что вопреки интересам датских рабочих защищала интересы английских угольных магнатов. Таким образом, развязанная против меня кампания шельмования сама себя довела до абсурда и тем самым обнажила всю свою внутреннюю пустоту.
Однако к клеветникам прислушивались, им верили, их поощряли и даже обеспечили им некоторую известность.
Тем не менее я уже более 30 лет участвую в общественной жизни и более четверти века веду литературную деятельность. И, смею надеяться, имею право требовать, чтобы меня оценивали по моим взглядам и не приписывали мне низменных побуждений. Мой жизненный путь как вехами размечен моими литературными произведениями: по ним год за годом можно проследить, что занимало мои мысли, что составляло суть моей жизни.
Я немало работал, но еще более размышлял. Я обращаюсь к моим партийным оппонентам и забывчивым друзьям – возьмите все, что я написал, не важно, прав я был или ошибался, вы везде обнаружите неукротимое стремление докопаться до правды. В сфере убеждений я не иду на компромиссы. В моем представлении все подлежит критическому рассмотрению, включая революцию и социализм, понятия добра и зла, справедливости и морали. Мою личность нельзя отделить от моих текстов. Моя частная жизнь была продолжительным экспериментом: я искал ключи к человеческим страстям и побудительным причинам их поступков, безжалостно уничтожая всяческие иллюзии. Нет ничего, на что бы я не решился ради своих убеждений, и нет ничего, что заставило бы меня смириться с тем, что идет с ними вразрез.
