– Не просто можешь, – его веселье развеивается как дым. Он берет меня за руки. – Это твой долг. – Он тянет меня к столу у грот-мачты. – И это ты тоже должна прочитать!
Он открывает книгу, из которой читал во время молитвы, – такую огромную, что лампа не может осветить всю страницу целиком, – и водит по строчкам, заглядывая мне в лицо, чтобы убедиться, что я читаю.
Помимо слов в книге есть картинки. Процессия кающихся в капюшонах и мантиях с алым крестом на животе – я помню такие по Сьюдад-де-Мехико. Мужчины и женщины под пытками, прикованные цепями к столбам, ноги поджариваются на открытом огне, руки молитвенно сложены. Часть изображений выполнена коричневыми чернилами, другая – яркими красками; горящая плоть раскрашена красным и розовым.
Генерал тыкает в картинки, в спешке разрывая страницу.
– Смотри сюда, Мария. Это все замученные и сожженные испанцами люди.
Он указывает на изображение человека, прикованного цепями к столбу вверх ногами. Голова обращена к огню, волосы свисают, пламя лижет лицо.
– Вот еще! – Он переворачивает страницу, чтобы показать пыточную в подземелье. Один человек висит, притянутый к потолку за вывернутые, связанные за спиной руки, с гримасой смертельной боли на лице. Его ноги, растянутые в стороны, тянут вниз тяжелые гири, привязанные к лодыжкам. Другой прибит вниз головой к распятию, его голова в огне. Третий лежит в гробу со связанными на груди руками, а в его беспомощный рот через воронку вливают воду.
– Что они сделали? – в ужасе спрашиваю я. – За что они наказаны?
– За проповедь Евангелия и отрицание папской веры. Они говорят лишь то, чему их учит чувство и разум. Как хлеб и вино могут быть телом и кровью Христа? Это римское суеверие! Тело Его пребывает на небесах. Как оно может быть где-то еще? – Он серьезно смотрит на меня. – Как могут монахи продавать Небесное прощение? Оно не в их власти! Почему они проповедуют на языке, которого паства не понимает? Это противно слову Божию!
Он хватает меня за плечи, впиваясь взглядом.
– Большое счастье для твоей души, что ты встретила меня, Мария. Ты чувствуешь? Чувствуешь всемогущую руку, поставившую тебя на моем пути?
Я киваю. Конечно, я чувствую, как его руки впиваются в мою плоть.
Генерал дает мне книгу. Она даже тяжелее, чем кажется.
– Возьми. Прочти ее. И мою Библию в салоне. Они все расскажут.
Он отпускает меня взмахом руки.
И все время, что иду к каюте, спотыкаясь под тяжестью книги, я спиной чувствую его взгляд. Матросы столпились вокруг улова, который Джон и Блэколлер втащили на борт: на досках бьется и крутится детеныш морской свиньи.
Я верю, что она у меня есть – душа. Что я могу расплатиться за генеральскую защиту ею, а не телом. Удивительно обнаружить, что она послужит моей цели.
В кают-компании генерал созывает совет, и наконец-то, разливая вино, я узнаю его план.
Диего сидит от него по левую руку, как обычно. Другие приближенные справа, а Кэри – напротив. Казалось бы, все давным-давно должны были привыкнуть к такому расположению, но все равно хмуро поглядывают на Диего, который отвечает им ледяным взглядом. Здесь же судовой кок Легг и боцман Винтер. Капеллан Флетчер сидит под окном, сложив руки на коленях.
Генерал стучит по медному глобусу, объявляя начало собрания.
– Господа, я требую внимания!
Он хлопает пятерней по лежащей перед ним многоцветной карте. Мир на ней выглядит растянутым диском, обрамленным по краям пушистыми белыми облаками.
Вон там – Англия. Как же она мала! Как далеко они отплыли! Под Европой расположена Африка: ее края раскрашены в красный, желтый и синий цвета в тех местах, где побывали европейцы. Внутренняя часть континента – где мы жили давным-давно, пока Великая императрица Мансарико не привела нас на плодородные земли вдоль берегов реки, – не закрашена. Пустые места, которых не существует для создателей этой карты. О, если бы предки остались там, вдали от опасностей побережья!
Ниже Африки и Чили – через всю нижнюю часть карты – тянется огромный континент с надписью «Terra Australis Nondum Cognita»: Южная земля, еще не известная. Возможно, англичанам она и неизвестна. Но я о ней знаю – я была в Вальпараисо, когда Хуан Фернандес, Волшебник Тихого океана, вернулся, объявив о своем открытии.
– Господа, господа! – повторяет генерал. – Мы знаем, что Америка – это остров.
Он водит пальцем по карте к северу от тех мест, где мы сейчас находимся: пустой белой земле с розовыми краями. Надпись на ней гласит: «Америка, или Новая Индия».
Раздается громкий удар. Я поднимаю глаза. Занесенная над столом рука Кэри все еще сжата в кулак.
– Да с чего ты решил, что Америка – это остров?
Никто другой не смеет говорить с генералом в таком тоне. Джентльмены отводят глаза, глядя в пол или в окно. Взгляд Флетчера устремлен на сцепленные в замок руки, сложенные на коленях.
– Там же никто не был! – продолжает Кэри.
– Не был, – рассудительно отвечает генерал. – Однако это известно. Это было известно еще древним, – говорит он, приподнимая бровь. – Ты не читал Платона, Кэри? Ты, кто так часто и громко заявляет о своей учености?
