Диего не хотел, чтобы я пошла с ними. Мы не обнаружили никаких признаков присутствия дикарей, но чужие земли всегда кажутся пустыми, говорит он, пока первая стрела не вылетает из тени и не вонзается кому-то в спину. Но я не могла не сойти на берег. Как можно оставаться на борту, когда вот она, земля?
Я сидела в кают-компании и читала Евангелие с генералом, когда вошел Флетчер и стал умолять, чтобы его отпустили на берег с группой, отправляющейся за пресной водой. По его словам, для того, чтобы зарисовать неизвестные деревья и растения и запечатлеть все великолепие Божьей щедрости в новом Эдеме. Я сразу ухватилась за этот шанс.
– А я могла бы собрать травы и цветы, полезные при лечении цинги! – Теперь, после успешного выздоровления капеллана, мои мази и бульоны стали пользоваться популярностью. После их применения больше никто из команды не умер.
И вот мы следуем вдоль ручья вглубь побережья. Нас тринадцать. Коллинз ведет группу. Пайк нарочно идет позади меня, чтобы наступать на юбки и тем самым давать знать, что он все еще здесь. Флад, Блэколлер и остальные несут бочонки для пресной воды. Флетчер плетется в хвосте и периодически останавливается, чтобы подивиться на очередной пожухлый листок или притаившуюся под ним лягушку. Томас носит за капелланом его перья и чернила.
Говорливый ручей журчит рядом, крупные рыбы, блестящие, как новенькие серебряные слитки, поднимаются против течения. Я опускаю руку в воду, чтобы попробовать, насколько она холодна. Вода обжигает льдом.
Пайк останавливается, упираясь коленом мне в зад, и перекладывает мушкет на плечо. Просто чтобы напомнить, что у него – единственного в нашей группе – есть оружие. Коллинз наотрез отказался идти без ружья и без лучшего на корабле стрелка. На самом деле поначалу Коллинз вообще отказывался идти, пока генерал не вызвал его из толпы.
– Давай, Коллинз. Ты знаешь север. Докажи делом свою полезность.
Сейчас у него не слишком горделивый вид. Если честно, он выглядит взъерошенным воробушком, бросая испуганные взгляды на темный лес, пока мы бредем по покрытым снегом валунам вдоль ручья.
Здесь, на суше, где я не могу разозлить море, Коллинз командует мной.
– Живее, девка! – гавкает он, замечая, как я сгибаюсь над водой. – Мы должны держаться вместе. Я не дам себя убить, пока мы тебя ждем.
Они даже не могут договориться между собой, как называется эта земля. Флетчер говорит, это остров Калифорния. Эйот – западный берег Лабрадора. Диего пришлось спросить трижды, прежде чем он пожал плечами, будто это вообще неважно, и ответил: «Америка».
До нас доносится нарастающий рев, и вскоре мы видим – вода, разбиваясь, как стекло, падает со скалы. Когда мы подходим ближе, что-то мелькает в широкой запруде у подножия водопада. Рыбы! Они прыгают и даже взлетают в воздух. Большинство снова и снова срывается вниз. Но примерно после дюжины попыток хотя бы одна приземляется в каменный бассейн на следующем уровне скалы, откуда пытается запрыгнуть еще выше.
– Кровь Господня! – кричит Томас. – Они пытаются залезть на водопад!
– Легкая добыча, – кивает Коллинз. – Они поймают себя сами, если мы подложим под них корзины. Останавливаемся здесь.
Он приказывает мужчинам прыгать в ледяную воду, чтобы наполнить пустые бочонки.
– И ты шевелись! – Он сует Томасу мешок с гвоздями. – Будешь забивать крышки на бочках.
Томас смотрит на дрожащих в ручье мужчин и сам вздрагивает. Резко повернувшись, он указывает пальцем на самый верх водопада.
– А это что?
Все взгляды устремляются наверх. Флад начинает брести к берегу.
– Оставайтесь на местах! – рычит Коллинз. – Там ничего нет. – Его глаза обшаривают гребень на вершине водопада.
– Вон там, – щурится Томас. – Что-то черное и лохматое, будто мех.
– Ага, правда, – поддакиваю я, хотя на самом деле ничего такого не вижу.
– Я залезу наверх, – говорит Томас. – Если это мертвое животное, оно испортит воду. Уж простите, я больше не хочу страдать поносом. Особенно после того, что случилось с Дженкинсом.
Он начинает карабкаться по скалам рядом с водопадом.
– Я тоже полезу, – говорю я.
– Как пожелаешь, – пожимает плечами Коллинз.
– И я! – заявляет Пайк, пристраиваясь сзади.
– А ты – нет, – говорит Коллинз, и я снова могу дышать. – Ты с мушкетом останешься с нами.
– Тогда пойду я, – Флетчер решительно закатывает рукава рубашки.
Коллинз снова пожимает плечами:
– Тебе, Флетчер, не нужно оружие, за тобой Бог присмотрит! – И ржет. – Да, и поторопитесь, иначе мы вернемся без вас.
Надо мной по скале быстро, как горный козел, взбирается Томас. В огромных сапогах лезть по скользким камням наверх еще труднее, чем идти. Я хватаюсь онемевшими от холода пальцами за корешки, осыпая рыхлой землей идущего следом Флетчера.
Но подъем оказывается не слишком высоким, и вскоре я уже стою на вершине, где на мху у ручья лежит Томас. Вода бурлит, переливаясь из одного углубления в другое, прежде чем скатиться по уступам вниз, где Коллинз и остальные ждут нас, стоя в ледяной запруде.
