– Значит, мы оба тут застряли, – улыбаюсь я. – Вы – пока не вернетесь домой, а я… – Мой взгляд снова привлекает детеныш тюленя. Я упустила момент, когда он нашел в себе мужество прыгнуть в море, но вот он уже плещется в воде рядом с матерью. Ныряет и прыгает, нарезая вокруг нее головокружительные круги.
Мне пора спускаться на палубу. Я перелезаю через поручни и дую на руки, прежде чем взяться за обледенелые снасти.
– Не верьте ему! – выкрикивает брат Даути через плечо. – У вас такое свежее и милое лицо. Ручаюсь, вы еще не успели за свою жизнь сотворить ничего дурного. Вы не заметите опасности, пока он не обернется против вас.
Даути отворачивается к серому морю и плотнее стягивает одеяло на груди.
Ледяные горы появляются без предупреждения: ни звука не раздается, пока они не вырастают из тумана, высотой с дом. А потом выясняется, что они страшно скрежещут – это громкий, неестественный звук, такой же грозный, как звук пушечных выстрелов.
Мужчины хватаются за весла, чтобы оттолкнуть айсберг с нашего пути, но он слишком тяжел. Генерал приказывает тащить на палубу мебель: стулья, сундуки, табуретки. Матросы разбивают их молотками и крепят обломки к бортам, чтобы смягчить удар.
Я смотрю, как они суетятся в тени ледяной стены. Тонкие доски и сломанные ножки стульев! Что эти жалкие щепки против такого врага?
Моряки ропщут. Они жалуются на пронизывающий холод. На мясо, которое успевает замерзнуть в мисках, пока его несут от костра. На то, что все жидкости превратились в лед, и кусок эля приходится отпиливать пилой. А дома сейчас середина лета: пора спелых фруктов и жирных сливок. Скоро их братья и соседи начнут собирать урожай. Они стонут и проклинают Бога, направившего их в этот поход, и генерала, чья прихоть непременно отыскать пролив всех погубит. Они жалуются на отсутствие обуви: вместо нее приходится работать в обмотках, которые натирают ноги до волдырей, огромных, как сливы. И пока они трудятся, круша мебель, суша порох, готовя похлебку, между ними гуляют шепотки: все напрасно, мы все умрем, примерзнув к доскам, как Уиллоуби.
И я боюсь, они правы. Этим путем мы никогда не доберемся до Англии.
Пока мы не заплыли в страну льдов и бесконечных туманов, речи генерала воодушевляли моряков. Они слушались его. Во время работы повторяли друг другу его возвышенные слова. Часто говорили о славе, которая ждет их по возвращении в Англию за участие в столь великом предприятии. «Посмотри на силу течения, – говорил один моряк другому. – Верный признак, что мы находимся рядом с другим морем. Пролив близко!»
Но в последнее время, когда генерал обращается к команде, его слова гаснут, как факел под дождем.
Я наблюдаю и слушаю, что он говорит морякам во время вечерней молитвы. Из обледеневшей бороды на палубу падают сосульки, как будто он на глазах превращается в ледяную статую.
– Мои верные спутники, – почти что умоляет он. – Не дайте себя сломить испытаниям! Все это лишь… временно. Я заклинаю вас, помните – хотя бы ради меня! – что все хорошее от Бога. Все вокруг создано силой Его творения! Оглянитесь!
Немногие собравшиеся оглядываются в поисках красот творения, но их приветствует мутная пустота. Даже лампы не освещают ничего, кроме клочьев тумана, вихрящихся над палубой.
– На все воля и предопределение Божье. Мы должны перетерпеть любые трудности. Провидение Божие и Его любовь спасет и сохранит нас!
Матросы переминаются с ноги на ногу и притопывают, чтобы разогнать кровь. Как и я, они знают, что милость Божья приходит и уходит, и основывать на ней свою жизнь опрометчиво.
– Никогда прежде Англия не предпринимала такой грандиозной экспедиции. Не теряйте храбрости, будьте настоящими мужчинами! Тем быстрее нам удастся снискать утешение и немеркнущую славу. Если наше предприятие удастся, даже самый последний матрос на этом корабле возвратится к родным берегам джентльменом!
Да, этот поход принесет кое-кому славу. Но только одному человеку, это я знаю точно. Возможно, часть ее достанется Кэри, Флетчеру и другим джентльменам, если повезет. Может быть, даже Диего разделит с генералом его удачу. Нам же, всем остальным, сполна достанутся трудности, за которыми не последует никакой награды. Моряки это знают. Потому и мечутся отблески страха и ярости на их лицах.
В один из дней ураганный северный ветер доносит новый звук. Он отражается эхом от ледяных стен, с грохотом прокатывается по палубе, перебирает рею за реей и проваливается по трапам в тесноту трюма. Низкий восходящий стон, который, кажется, проникает в тело, заставляя его вибрировать, и, наконец, ослабевает и истаивает в груди.
Вой исходит из воды и длится несколько минут.
– Дьяволы! – шепчутся моряки, сдергивая с голов шерстяные шапки. – Это демоны пришли за нами, чтобы увести в ад!
Но зов не злой, скорее печальный. Зов тоски и поиска. Ибо это он и есть: морские существа взывают друг к другу сквозь толщу вод.
