– Благодарю тебя, мой друг, за прием! Спасибо за оказанные почести, но… – и он обводит взглядом толпу, чтобы убедиться, что англичане тоже его слышат, – я человек, а не Бог!
Сомневаюсь, что вождь принял его за бога. Но генерал продолжает, указывая в небо:
– Над нами живой истинный Бог, которому вы должны служить!
Он забирает у вождя черный жезл, и тот смотрит на него в замешательстве от невиданной дерзости.
– От имени и для нужд ее августейшего величества королевы Елизаветы я принимаю эти скипетр, корону и державу под ее царственную руку. Добровольная покорность британской короне принесет вам пользу! Посредством ее величества, как матери Церкви Христовой, и проповедью Евангелия я приведу вас к истинному познанию и служению вечно живому Богу.
Он воздевает руки к небу, чтобы показать, где обитает истинный вечно живой Бог. Но индейцы не смотрят на небо.
Вождь без улыбки смотрит на генерала. Он видит свой скипетр в руках странного чужеземца, который прибыл со множеством воинов, беспрекословно выполняющих любые его приказы, в плавучем деревянном доме, шире и выше любой лодки, которую до этого дня видели индейцы. И прежде чем он примет решение, что подобного человека лучше числить среди друзей, а не врагов, я уже знаю его ответ.
Пернатый лазутчик делает какой-то жест на краю моего поля зрения. Но вождь останавливает его вытянутой вперед ладонью и еле заметно мотает головой.
Генерал принимает это за согласие и начинает хлопать, его солдаты подхватывают, а индейцы, придя в себя после вызванного его действиями смятения, снова кричат:
– Аййя! – и проявляют великую радость.
Я ловлю взгляд новой подруги, смелой женщины, одетой в такую же юбку. Она радостно улыбается. Мне так невыносимо стыдно, что я отвожу взгляд.
После этого индейцы приходят каждый день, генерал свободно пропускает их в форт. Мы работаем, а они наблюдают за каждой мелочью. Работа в кузнице зачаровывает их больше всего. Один пожилой индеец с морщинистым лицом и с руками, покрытыми шрамами от ожогов, ходит за кузнецом неотступно и сидит у костра, пока жар не заставляет его отодвинуться.
Зеркала, трубки, свистульки и особенно маленькие колокольчики, которых у англичан в избытке, индейцы просто обожают. Матросы щедро одаривают их, воображая себя королями, раздающими подданным драгоценности и монеты.
Индейцы тоже каждый раз приходят с дарами: одеялами, сотканными из шерсти животных и птичьих перьев, корзинами с дымящимся листом, который они называют «таба», выделанными шкурами местных оленей.
Они искусные мореходы, свои каноэ индейцы выдалбливают из цельных стволов огромных деревьев, а паруса ткут из конопли. Когда они возвращаются с морской охоты, то приносят нам туши тюленей, дающие много мяса и жира, корзины, полные морской рыбы, и икру, которую находят и собирают в водорослях и считают большим лакомством.
Генерал оставил попытки объяснить им, что он не Бог, потому что они смеются каждый раз, когда он показывает на небо. Но сами часто просят моряков спеть, поднимая ладони кверху и глядя в небо, подражая пению гимнов. А те только рады прервать работу, чтобы спеть для них.
Генерал наблюдает за ними с восторгом: он думает, это свидетельствует об их готовности прийти к единобожию. А я считаю, они просто любят петь.
Что касается Флетчера, то он наконец обрел цель. Он так долго этого ждал. Переносил все страдания и опасности этого путешествия. И все ради того, чтобы привести дружелюбных, сговорчивых и охотно идущих на контакт индейцев – которые для него лишь язычники – к своему Богу.
Он сдерживает себя, не бросается с места в карьер. Он подходит то к одной, то к другой группе индейцев, улыбается, стоя рядом, и вроде собирается вмешаться в разговор и начать проповедовать, но каждый раз его что-то останавливает. Я вижу, как за столиком, в тени парусинового тента в форте, он лихорадочно пишет, потом откидывается назад и рассеянно смотрит вдаль.
Он ждет своего часа. Не нужно спешить. Сам Бог желает этого, и, значит, это произойдет.
Так мы и наблюдаем друг за другом: мы за ними, они за нами.
И каждый держится настороже. Но среди всех нас только в моем сердце поселился страх. Я понимаю, что́ придет на эту землю. Англичане уверены, что им бояться нечего, а туземцы пока не осознают, чего им следует бояться.
В один из дней приходит посланник и делает знак нам следовать за ним в деревню.
Генерал оставляет часть людей охранять форт со всеми сокровищами, и мы отправляемся. Мы идем по тенистой тропе над холмом, с которого туземцы впервые наблюдали за нами, через лес гигантских деревьев и густой кустарник, хрустя ветками под ногами, пока не выходим на солнечную поляну, где у чистого ручья, сбегающего по белым и серым валунам к широкой песчаной бухте на берегу, расположена индейская деревня.
