Потому что когда я достигаю зарослей, я вижу на земле его. Он пытается удержать кого-то под собой, навалившись всем телом. Коленом придавливает брыкающуюся ногу. Прижимает молотящие по нему кулачки. Маленькие, детские. Иссиня-черные перья со сломанными стержнями валяются вместе с вырванным клоком волос рядом с ее охваченным ужасом лицом. Его бриджи спущены, голая белая задница задрана кверху.
Я бросаю корзину. Корни, кора и ягоды высыпаются на траву.
– Отпусти ее!
Это Пайк. Конечно же, это Пайк. Он поворачивается, сальные пряди волос скрывают озверевшее лицо.
– Отвали, ведьма! – рычит он. – Не суйся не в свое дело, а то живо займешь ее место.
– Она еще ребенок!
Его рука тянется за ножом, валяющимся на земле за головой девочки. Чтобы схватить его, Пайку приходится отпустить руку ребенка, и она своим слабым кулачком бьет насильника в челюсть. Я бросаюсь к ножу одновременно с Пайком, но тот оказывается быстрее. Нож Пайк подобрал, но упустил свою добычу. Девочка выползает из-под него и пятится, рыдая, в безопасную темноту под деревьями.
Теперь он разозлился. Он вскакивает, наставив на меня нож, а другой рукой подтягивает штаны. Я хочу подойти к девочке, но он загораживает дорогу.
– Ты мне за это заплатишь, сучка приблудная, – подступает он ко мне. – Даже генерал тебя не спасет, когда я расскажу все, что знаю.
Я бы с радостью сбежала, но девочка все еще маячит у него за спиной. Почему она не убегает?
– Ты в сговоре с этими дикарями. Я видел вас сегодня. Видел тебя с ними. Как вы собирали всякую дрянь для своего колдовства.
– Это просто травы! Лекарственные. Для мазей и отваров.
– Как же, рассказывай! Я видел вас всех у озера. Вы пытались вызвать дьявола с помощью костей животных.
– Это просто игра! Как ваша игра в кости, – тихо говорю я, не поднимая глаз, чтобы он успокоился.
Я отступаю вниз по холму, надеясь, что девчонка воспользуется шансом сбежать, если я уведу его.
– И я видел, что ты только что сделала с младенцем. Ты высасывала из него жизнь для своих злых целей.
– Я поцеловала ребенка!
Я оглядываюсь на форт внизу.
– Даже не пытайся позвать на помощь, – усмехается он. – Все молятся. Тебя никто не услышит.
Я делаю шаг, проваливаюсь ногой в кроличью нору и падаю на колени, а он смеется, вставая передо мной так, что я упираюсь лицом в воняющую мочой ширинку его штанов. Сбежать не получится.
– Я видел и еще кое-что, – говорит он и с намеком взглядывает на мой живот. Резко схватив меня за волосы, он запрокидывает голову, заставляя посмотреть на него снизу вверх. – И мне интересно: знает ли об этом генерал?
Матерь Божья, будь ко мне милостива. Я закрываю глаза.
Он спускает бриджи. Какая вонища! Если бы я уже не стояла на коленях, меня бы сшибло с ног. Он хватает меня за шею и вжимает лицом в промежность. И хохочет, сильнее впиваясь ногтями в кожу, не давая вздохнуть, не позволяя отодвинуться.
Мне нечем дышать. От гнилого запаха его тела меня тошнит. Рвота подкатывает к горлу. Я не вижу, но чувствую, как его мерзкий червяк подает признаки жизни, затвердевая на моем лице.
А потом слышу крик. И чувствую что-то мокрое у себя на щеке. Пайк спотыкается. Я жадно глотаю воздух. Кто-то еще стоит передо мной. Моргнув, я узнаю в слабом лунном свете свою шуршащую парусиновую юбку.
Эльдоквила, стоя ко мне спиной, машет рукой, чтобы я уходила. Другую руку я не вижу, она заслоняет ее своим телом.
Я отползаю назад и вытираю лицо. Жидкость на моих пальцах густая и черная в призрачном свете, но металлический вкус на губах не дает ошибиться: это кровь.
Пайк заваливается, уткнувшись лбом в траву. Его ноги спутаны упавшими к лодыжкам штанами. Бледный голый зад сверкает серебром, когда, пробившись сквозь тучи, на него падает лунный луч.
– Проклятая шлюха, – голос у него дрожит.
Эльдоквила что-то кричит, не глядя на меня, и машет рукой. С ножа в другой руке стекают тяжелые капли крови. Она вытирает его о юбку.
Она снова кричит, на этот раз мое имя, и указывает на форт. Я не хочу оставлять ее. Она вынимает нож из безвольной руки Пайка и пинком переворачивает его на спину. Я вижу у него в паху глубокую рану, из которой хлещет кровь.
Она протягивает мне свой нож, взглядом заставляя взять его, и зовет девочку, все еще прячущуюся среди деревьев. Та прибегает, придерживая рукой порванный подол платья. Обнимая рыдающую девочку, Эльдоквила подхватывает ее на руки и, не оглядываясь, быстро и бесшумно сбегает вниз по склону холма к каноэ на берегу, где их ждут другие женщины.
Я долго стою над Пайком, наблюдая, как кровь толчками выливается из раны, и раздумываю, не стоит ли его добить.
– Где он был? – спрашивает Диего.
– Здесь. Смотри: вот моя корзина. – Я поднимаю ее, втоптаную в траву во время борьбы, и собираю рассыпанные корешки и ягоды, которые не успели подъесть животные.
Когда мы встали, было темно, но сейчас небо заметно светлеет. Горные вершины вырастают из тьмы в ежедневном акте Творения. Скоро над ними взойдет солнце.
