Время далеко за полночь. Ночь холодная и безоблачная. Судя по положению луны, я предполагаю, что до рассвета еще около трех часов, когда приходят они. Я одна не сплю. Сначала слышу сигнал – крик совы, – потом вижу, как они бесшумно проскальзывают в крепость. Я насчитала восемнадцать воинов. Восемнадцать женщин и столько же ножей с костяными рукоятками блестят, привязанные к предплечьям. Они забираются в форт по толстым веревкам, перекинутым через баррикады, быстро и бесшумно спускаясь вниз. Восемнадцать пар босых ног одновременно касаются земли. Конечно, Эльдоквила там, она главная среди них. Исчез ее красивый наряд: ни плаща из серебристых мехов, ни моей юбки. Сейчас она одета в конопляную сорочку, как и другие женщины: неясные тени, расплывающиеся в ночи.
Я смотрю на часовых. Оба висят, как белье, перекинутое через стену, со сломанными шеями. Их устранили без единого звука.
В форте каждая из женщин подходит к ближайшему спящему мужчине. Все равно, к кому: они не выбирают достойную жертву, просто смотрят, чтобы это был взрослый мужчина.
Озаренное тлеющими углями костра, лицо Эльдоквилы свирепо и решительно. Левой рукой она подает знак, и все воины наносят удар одновременно. Восемнадцать ножей в сердцах восемнадцати спящих мужчин. Ужасный булькающий звук, когда из них вытекает кровь. Глухие, низкие стоны, скрежещущий горловой звук. Это происходит так быстро, что я не могу поверить, что все уже кончено.
Они могли бы прирезать здесь каждого, но сами определили число. С часовыми получается двадцать жизней за надругательство над ребенком.
Я могла бы закричать, предупредить мужчин. Но решила не делать этого.
Эльдоквила замечает меня перед тем, как уйти. Она идет назад, ко мне, видит связанные запястья. Но я не могу пойти с ней не поэтому. Они точно нападут на деревню, обнаружив, что меня нет. Я качаю головой и взглядом умоляю ее уходить. Она понимает. Отступая вместе со всеми, она перелезает по веревке через стену так же бесшумно, как и появилась. Миг, и с тихим шорохом веревки исчезают за баррикадой.
Не знаю, спала ли я, но очнулась в следующий раз от страшного воя. Мальчишка, который с утра разжигал костер, обнаружил мертвые тела.
Кучи тряпья шевелятся, мужчины выползают из них. В мгновение ока все на ногах. Вопль нарастает и мечется, запертый в стенах форта, раздается со всех сторон – люди шатаются и кричат, потеряв рассудок от ужаса.
– Это ее рук дело, – вопит Коллинз, указывая на меня, связанную и съежившуюся перед остатками костра. – Это ведьма-арапка призвала дьявола совершить черное дело – мы все ее слышали!
Я отползаю по дюйму, пока не чувствую за спиной баррикаду, и готовлюсь к побоям.
– Тьфу! – плюется Флетчер. – При чем здесь дьявол?
Но даже он не приближается ко мне. Никто из них не осмеливается.
Моряки падают на колени и громко и истово молятся.
Присев рядом с окровавленным телом, Диего осматривает рану.
– Это не дьявольская работа, – заключает он, вставая. И многозначительно смотрит на Пайка, который трясется, стоя на коленях. – Ясно, чьих рук это дело.
В мою сторону он даже не смотрит.
Наконец появляется генерал. Увидев, что произошло, он тут же начинает отдавать приказания.
– Диего, отправь разведчиков в деревню. Всё осмотреть. Пока не нападать. Доложить обстановку как можно скорее.
Диего посылает за самыми быстрыми мальчишками. Томас и подмастерье бондаря бросаются наутек и вылетают из ворот через пляж.
Генерал подходит ко мне. Он помогает сесть прямо, потому что сама я не могу этого сделать со связанными за спиной руками.
– Ну, Мария, – мягко спрашивает он. – Что же ты наделала?
– Я? Что я могла сделать, будучи связанной?
– Это работа дикарей. А ты с ними заодно.
– Если бы я была с ними заодно, они бы меня освободили.
Он втягивает щеки и оглядывает творящийся вокруг хаос.
– Тогда почему они это сделали?
За спиной генерала я вижу Пайка, который, дрожа, прижимает шапку к груди. Он-то знает, что натворил. Я решаю держаться этой мысли.
Разведчики, как я и предполагала, возвращаются с вестью, что деревня полностью опустела. Все снасти для ловли рыбы, все медные щиты, резные столбы и крыши домов разобраны и унесены в неизвестном направлении. Индейцы откочевали в свои зимние дома. Могу поспорить, они ушли задолго до того, как женщины пришли мстить. Ничего не осталось, кроме потухших углей костра.
Генерал созывает совет под парусиновым тентом. Он сидит в кресле с высокой спинкой, отвернувшись от меня, а матросы и джентльмены стоят и смотрят. С того места, где я лежу на самом краю форта, мне не слышно, что происходит. Но я слежу за выражением лица каждого в поисках признаков того, как он поступит. Кэри играет со своими усами. Диего переминается с ноги на ногу. Лицо Флетчера мертвенно-бледно, а губы шевелятся в беззвучной молитве.
