В финале Джон умрет полностью

Вокруг темнело; мрак съедал окружающий мир – будто кто-то отключил электричество во время лунного затмения. Я ударил по тормозам, машина закружилась по белой плоскости, ровной, словно хоккейная площадка.

БАМ!

Мы врезались в столб, и в салон хлынул свет фонаря. В зеркало заднего вида виднелась вывеска новой пончиковой: здание еще не достроили, но освещение к парковке уже подвели. А потом за пределами крошечного островка освещенного снега, на котором мы остановились, все окутал мрак. Мы были отрезаны от вселенной: во всех направлениях простиралась пустота, словно мы погрузились в озеро нефти на глубине пятьсот футов под дном океана. Одна лишь тьма.

Тишина. Звук дыхания двух людей. Кто-то уткнулся мокрым носом мне в ухо: это Молли просунула голову между сиденьями. Собака махала хвостом, скакала взад и вперед, тихонько рычала.

– Они не доберутся до нас! – воскликнула Эми. – Не доберутся, пока мы в лучах света! Так я и знала!

– Откуда ты…

– Дэвид, – сказала она, закатывая глаза, – это же тени. – Она опустила стекло, высунула голову и завопила: – Да пошли вы!

– Эми, пожалуйста, перестань.

– У меня сердце сейчас бьется со скоростью тысяча миль в час, – сказала Эми.

Я посмотрел во тьму, нащупал лежавший на коленях пистолет, сжал его – талисман на удачу, не более того.

– Ой! – крикнула Эми. – Смотри! Что…

Во тьме парами проплывали искорки – сдвоенные угольки, не больше огоньков сигарет. Сначала их было немного, потом стало больше и, в конце концов, на нас уже смотрели десятки глаз. А потом я увидел за ветровым стеклом тонкую синюю полоску, которая рассекала тьму, словно линия горизонта. Полоска увеличивалась, расширялась – прореха в черной ткани, – пока не закрыла собой все.

Это был глаз. Тот самый глаз – насыщенно-синий, с темным вертикальным зрачком, как у рептилии. Эми снова крепко схватила меня за руку – мне даже показалось, что сейчас она переломает мне кости. Глаз дернулся, мигнул – и исчез.

Покров тьмы тоже пропал. Теперь нас окружала ночь, тусклые звезды, снег, искрящийся в лунном свете, и сияние вывески печальной сонной пончиковой.

– Они… они исчезли? – спросила Эми.

– Они никогда не исчезнут.

– Что это было?

Видишь ли, Эми, за нами следит Коррок. Мы – его пища, а наши вопли – соус «табаско».

Но вместо этого я сказал:

– Из света я не уйду.

– Да.

Эми снова огляделась, затем сняла картонные очки. Я посмотрел на пистолет и, наконец, кое-что понял – наверное, на несколько минут позже, чем следовало бы.

– Возьми, – прошептал я, протягивая Эми пушку рукоятью вперед.

– Что? Нет!

– Помнишь шофера? Видела, как они захватили его тело? То же самое может произойти со мной.

Только не спрашивай, откуда мне это известно, лапочка.

– Дэвид…

– Эми, слушай меня. Если я начну вести себя странно, если попытаюсь напасть, застрели меня.

– Я даже не знаю, как…

– Дело нехитрое. Предохранитель снят, так что тебе нужно просто нажать спуск. Только без глупостей – не целься в руку или еще куда. Промахнешься. Целься в туловище, воткни ствол в ребра. Стреляй, выпрыгивай из машины и беги. И трать на меня всю обойму. Пожалуйста, возьми пушку.

К моему удивлению, она взяла оружие, перевернула. В ее ладошке пистолет казался огромным.

– А если это случится со мной? – спросила Эми. – Если они захватят не тебя, а меня?

– В случае чего я смогу одолеть тебя и отобрать пушку. Но этого не случится. Только не с тобой.

– Почему?

Я откинулся на спинку сиденья; теперь, лишившись пушки, я чувствовал себя гораздо легче. Честное слово, эти штуки обладают собственной силой тяжести.

– Такая у меня теория.

Эми забралась с ногами на сиденье и прижалась ко мне, дрожа всем телом. Пистолет, который она держала в правой руке, лежал на бедре и был направлен куда-то в сторону моей промежности.

«Если все это сон, – подумал я, – то эта пушка – мощный символ».

– Кроме того, оружие мне не нужно, – добавил я и выставил вперед ладони. – По закону я не имею права держать руки в карманах. Знаешь, почему? Потому что в таком случае они являются спрятанным оружием.

Эми рассмеялась – нервно и сухо.

– Ну да, ну да. Ладно, тогда я буду тебя защищать.

Я снова сжал руль; сухожилия натянулись, словно тросы. Так, в тишине, я просидел целую вечность. За сжатыми зубами, словно в ловушке, толпилась целая куча слов.

Наконец я закрыл глаза и произнес:

– Послушай, тебе нужно кое-что понять насчет этой ситуации и того, с кем ты здесь сидишь.

– Та-а-а-к…

Эми повернулась ко мне. Черт побери, какие зеленые глаза – прямо кошачьи.

– Нет, просто… просто послушай. Ты знаешь, почему я учился в спецшколе «Пайн-Вью», в классе для детей с психическими отклонениями?

– Вроде да, – ответила она. – Из-за того случая с Билли? Из-за того, что ты с ним подрался? А потом, когда он…