– Да в этом Накасибецу, кроме аэропорта, и нет ничего больше.
– Ты давай Осиме звони! «Опель» «Опелем», а «Лантис» бегает дай бог каждому!
Я извлек из нагрудного кармана заляпанный издержками коровьего рациона свой сотовый и нажал на кнопку связи. Как и полагается по всем законам подлости и разных там Мерфи, реакции на нажатие кнопки не последовало. Я на всякий случай еще несколько раз надавил на кнопку, но сделано это было для проформы, без всякой надежды на чудесное воскрешение этого подлого аппаратика.
Ганин скосил налево свои печальные серые глаза.
– Ты когда батарею подзаряжал последний раз?
– В понедельник, что ли…
– А-а-а, понятно…
– Кранты, думаешь?
– Да нет, домой вернешься – в подзарядку засунь его, и через пару часов будет пищать как новенький.
– До дома еще живым добраться надо. Давай свой.
Ганин оторвал левую руку от руля и стал шарить ею по груди. Меня этот жест несколько озадачил, поскольку никаких выпуклостей на ней не вырисовывалось. Закончив с грудью, Ганин стал приподниматься на сиденье и ощупывать свои филейные части.
– Ты чего, Ганин?
– Ничего. Нет моего сотового, Такуя.
– А с чего же ты мне звонил тогда?
– Когда звонил, он был. А теперь его нет.
– Потерял?
– Наверное. Когда ты меня к сладостным утехам повлек, он, видно, и выпал. В навозе, небось, валяется. Не отмоешь теперь.
– Ты его пойди найди сначала, чистюля ты наш…
Я критически оглядел перемазанного прекрасным дачным удобрением Ганина и потянул на всякий случай носом, но, странно, никакого запаха не почувствовал.
– Ты меня не нюхай, Такуя! – обиделся Ганин. – Ты на себя посмотри – такой же уделанный! Ты что, не знаешь, что если мужик с теткой оба чеснок ели, им смело можно целоваться – никто из них запаха не почувствует, потому что оба одинаково воняют?
– Я тебе не тетка, Ганин. И чеснок сегодня не ел.
– Да? Тогда уж и вечером не ешь, а то я в поезде с тобой разговаривать не смогу.
– А вообще-то, вымазались мы с тобой классно, Ганин!
– Да, ничего! Зато теперь нас с тобой в траве враг не сыщет.
Мы весело неслись по префектуральному шоссе Немуро – Ханто вдоль порта, и опять мне надо было выбирать. Прямо по курсу нас ожидал полицейский пост Сакурабаси, около которого можно остановиться и решить все коммуникационные проблемы. Но остановка означала промедление, а догнать «Лантис» все-таки по-прежнему хотелось. Поэтому действовать надо было на ходу, не останавливаясь, а, наоборот, прибавляя скорость.
– Ганин, там впереди полицейская будка. Ты на газ надави перед ней посильнее, ладно? И на красный свет на тех вон светофорах впереди не вздумай останавливаться.
Мой друг беспрекословно выполнил мои указания, и первый же красный светофор мы пролетели с зашкаливающим спидометром. Следом за нами полетел скрежет тормозов двух попытавшихся воспользоваться своим законным правом проезда на зеленый наивных водителей, но требуемой спасительной сирены пока слышно не было.
Спасение не последовало и после проезда мимо полицейского поста. Ни одной черно-белой машины около маленького бетонного здания, украшенного стендом с фотороботами избегающих встреч с оперативниками и прокурорами разнокалиберных преступников, не было. Это означало, что четверо из пяти патрульных по заданию Осимы носятся по округе в поисках черного «Лантиса», а пятый сидит в конторе, уставившись в телевизор и поедая из пластикового стаканчика быстрозавариваемую лапшу.
– Проезжаю? – вопросительно покосился на меня Ганин.
– Как хочешь, – проверил я Ганина на принадлежность к рафинированной касте русско-японских мачо.
– Проезжаю, – констатировал непреложный факт соперник разных Сенн и Шумахеров.
«Лантис» мы с Ганиным увидели метрах в пятистах впереди, когда вылетели на Кусирское шоссе. Причем увидели мы не только «Лантис». Между ним и нами мчалась черно-белая полицейская «Тойота», издающая долгожданный вой и сверкающая грозными оранжевыми огнями на крыше.
– Вот и подмога, Ганин! Подоспела подмога!
– Откуда это они взялись? – ревниво поинтересовался мой доблестный водитель.
– Из будки, наверное. Значит, не все машины его искали. Одна оставалась – на такой вот пожарный случай.
Наличие дополнительной машины – конечно, с рацией и минимум с одним вооруженным полицейским, – да еще находящейся в два раза ближе к преследуемому объекту, вселяло чувство уверенности. Но чувство это не было радостным, облегчения я от него почему-то не ощущал.
– Достать можешь его, Ганин?
– «Мента» твоего?
– Да, «мента».
– Постараюсь.
И Ганин продолжил выжимать из «Опеля» все, что в нем было изначально заложено немецкими инженерами и нашими сборщиками. Кусирское шоссе, известное больше как дорога № 44, благодаря воскресной послеобеденной фиесте было практически пустым, и Ганин без напряжения держал спидометр на отметке «150». Хокуто, Мацумото, Сикисима, Ханадзоно и Нисихама – западные кварталы Немуро – мелькали за стеклом, опускать которое на такой скорости небезопасно. Я поглядывал время от времени назад, ожидая увидеть за нами хвост из дюжины единиц осимовского автопарка (есть же там у него сильные «Форды» и «Тойоты»), но его пока не было.
