— Мне кажется, что за эти два дня ты меня столько раз благодарила, сколько этого не делал никто за всю жизнь, — рассмеялся он.
Максим пусть и немного, но взбодрил меня. Мы решили сменить тему и говорили о Софи, Василисе и Игнате Семеновиче, Лизе, Салиме, а потом речь зашла о Владимире.
— Ты хорошо с ним подружилась. Это здорово, — довольно сказал босс, приступая ко второй порции завтрака.
Максим не заметил, как порозовели мои щеки, как я опустила взгляд в бумажный стаканчик, делая вид, что рассматриваю остатки латте. Его слова как-то странно отозвались во мне, напоминая о чувстве стыда, что я в себе глушила. Перед глазами встала картина той ночи, вновь я слышала сказанные нами слова:
Его нежный шепот: «Пока, Танюша… Теперь я с тобой попрощался».
Мое искреннее волнение: «Береги себя, ладно»?
Он обрадовался моему вопросу, довольно смотрел мне в глаза, а я мечтала спрятаться от его взгляда. Как дурочка, разглядывала пуговицы на его рубашке. Он не понял моих чувств, игриво уточняя, буду ли я за него волноваться. А что я могла ответить на это? Я сказала правду: «Конечно, я бы не хотела, чтобы с тобой что-нибудь случилось». Вот только не добавила, что он дорог мне, как друг. Не больше.
— Приятно, что мой друг хорошо общается с тобой. Вас обоих я по-особому ценю, — продолжил Макс, не видя, как мне нехорошо от подобного разговора.
— Да. Мы поладили. Он проводил много времени с Софи, поэтому мы стали общаться, — сказала я, стараясь все так же спрятать от босса глаза, боясь, что в них он прочитает слишком много.
— Володя любит принцессу. Было время, когда он не подпускал к себе никого, кроме меня, а малышка смогла его приободрить.
— У него что-то случилось?
— У него была любимая, они даже собирались пожениться. Планировали все за год. Шикарное должно было быть торжество… — Максим нахмурился и замолчал, не решаясь продолжить, но все же взял себя в руки, — за неделю до свадьбы его невеста разбилась на машине. Ленка была отличной девчонкой и Володю любила. В тот вечер она ехала домой от сестры, а навстречу несся внедорожник, за рулем которого был богатый пьяненький урод. Выродок местных олигархов. Он вылетел на встречку.
— Какой ужас… — я прикрыла рот ладонью, мое живое воображение быстро нарисовало перед глазами картину произошедшего.
— Лена погибла еще до приезда скорой, а этот гад отделался парой царапин. Уже после того, как все произошло, мы узнали, что она ждала ребенка.
— Его посадили?
— Получил три года условно.
— И все?! — лишний раз я убедилась в том, что наше правосудие далеко от идеала. Деньги и власть решают все, оставляя виновных безнаказанными.
— Нет, — сухо сказал Макс, — он понес наказание. То, которое выбрали мы.
И как я не поняла сразу, что подобного Макс не оставит. Все очевидно. Я даже думать не хотела, что стало с тем человеком. Однако страшнее всего было другое: я не почувствовала к этому парню жалости! Всю жизнь твердила себе, что нужно уметь прощать, не мстить, не переходить черту. А тут мне прямо сообщили об убийстве, но я осталась равнодушной. Даже не так! Внутри меня все кричало, что этот тип получил по заслугам. Стыдно за себя, но ничего не могла поделать. Я отвернулась к окну, пытаясь усмирить ураган в душе.
— Осуждаешь? — строго спросил он.
— Нет, — зло ответила я и решилась посмотреть ему в глаза, — не осуждаю. Более того, считаю, что это справедливо.
— Что тогда? Почему такая реакция?
Он видел, он все понял, от него ничего не скроешь. Черт.
— А вы не понимаете? Для вас нормально вершить правосудие своими руками, а для меня нет!
— Дело в том, Танечка, что мир далек от розовых грез. Здесь есть смерть, жестокость, лицемерие, продажность, проституция, наркомания, педофилия, терроризм. Хорошо рассуждать о морали, принципах, сочувствии, когда сидишь в своем теплом доме, а не где-нибудь под мостом; ешь то, что купила в магазине на честно заработанные деньги, а не вырываешь кусок хлеба из глотки такого же голодного, как ты. Такова жизнь, моя милая. Кем бы ты ни была, везде рядом с тобой будет это дерьмо, только ты можешь его не видеть, а можешь взять лопату и начать разгребать.
— Я не живу в мире розовых грез! — разозлилась я, — просто не хочу ожесточаться. Слишком много зла вокруг. Если все начнут вершить правосудие, то что будет? Человечество и так погрязло в жестокости.
— Поверь, я тоже не хочу, чтобы ты ожесточилась, — уже более мягко проговорил босс и криво улыбнулся, — ты мне напоминаешь цветок из оранжереи, который нужно оберегать от сурового внешнего мира. Ты слишком добрая, открытая… Хм. Но именно это делает тебя уязвимой. Всего хорошо в меру.
— Что вы хотите этим сказать? — вся злость мигом прошла, и я растаяла, слушая тягучий, словно рассказывающий сказку, голос Максима.
— Тебе нужно уметь быть жесткой, когда это требуется. Не всегда следует прощать. Порой стоит брать правосудие в свои руки. Если бы мы с Володей не наказали этого ублюдка, он бы разрушил еще не одну жизнь.
