— Не представляю, как Владимир перенес это, — я решила увести тему в другое русло, желая прекратить спор с Максимом, чувствуя отчего-то себя такой уязвимой в этот момент.
— Ему было чертовски тяжело. Во многом поэтому он решил заняться тем, что делает сейчас.
— Так до гибели Лены он на вас не работал?
— Работал, но… Скажем так, выполнял несколько иные обязанности. Здесь, в Москве. Когда это случилось, Володька несколько недель никого не хотел видеть. Потом постепенно стал подпускать меня. Принцесса тогда была совсем крохой. Не знаю, что меня дернуло принести ему ребенка, но в тот момент его как подменили. Он очень привязался к Софи, Люси даже ссорилась со мной из-за этого, считала ненормальной такую привязанность к нашему ребенку.
— Я видела, как Владимир общается с Софи. Там нет ничего ненормального, — вступилась я за мужчину, которому до глубины души сострадала.
— Знаю. Думаю, тот факт, что он мог стать отцом, так сильно повлиял на него. Все нерастраченные отцовские чувства он отдал моей дочери.
— Теперь понятно, почему он так ее любит. И она его.
— Да, он бывает в Москве короткими наездами, но принцесса всегда запоминает его визиты.
— Значит, эту работу с разъездами Володя выбрал, чтобы забыть о своем горе?
— Да, так он отключается, — Макс собрал со стола посуду от завтрака и составил на поднос, который тут же сам отнес к урне, — пойдем. Нужно в больницу.
— Конечно.
Мы вышли на улицу моего родного города. Уже рассвело, и было не так холодно, как ранним утром. Небо было по-весеннему ясным, и только сейчас я вспомнила, что уже март. Вдохнув полной грудью, я последовала за начальником в его машину. Макс сосредоточился на дороге, а я все никак не могла отойти от разговора о Владимире.
— Теперь я понимаю, почему Володя мало с кем общался. Лиза говорила, что он нелюдим.
— Да. Он боится привязанности, — вздохнул Макс, — особенно осторожен в общении с женщинами, к тому же, все еще любит Ленку. За четыре года мой друг ни разу не встречался с женщиной. Не думаю, что чувства к Лене когда-нибудь пройдут. Правда, он и по-дружески не общался с женщинами, поэтому когда я увидел, что Володя так тепло относится к тебе, то даже не поверил. Скажу честно, я этому очень рад. Думаю, он так отнесся к тебе из-за Софи, когда узнал, как ты заботишься о принцессе. К тому же, я ему хвалил тебя.
— Наверно, — проговорила я и отвернулась к окну.
Возможно, Максим в чем-то прав и такая дружелюбность ко мне Володи была вызвана моими отношениями с Софи. Вот только сейчас его симпатия этим не ограничивалась. Если раньше я могла допустить мысль, что тот поцелуй был всего лишь игрой, то теперь стало ясно, что для Владимира все куда серьезнее. Неужели он начал оттаивать? И что теперь? Ведь он вернется! Обязательно вернется! Надеюсь, что вернется…
Отношения с матерью в жизни каждой девочки играют особую роль. Мама — самый близкий и дорогой человек, кому, как не ей, можно доверить свои тайны, поделиться радостью и переживаниями. Жаль, что не всем везет на такие отношения. Я любила свою маму и знала, что являюсь главным человеком в ее жизни, но мы никогда не были близки. У нас не получалось дружить, как это было у других девочек. И это очень обидно.
После утренней ссоры мне помог успокоиться Максим. Он отвлек меня разговором о Владимире. Когда я узнала историю этого мужчины, обида на маму показалась вовсе мелочью. Только на подъезде к больнице я вспомнила, что отключила телефон. Конечно, я была уверена, что, случись что-нибудь с папой, Максиму бы сообщили, но вот вестей от мамы я не могла получить. Я судорожно отыскала в сумке мобильник и, как только его включила, посыпались десятки сообщений о пропущенных вызовах от мамы, а после несколько СМС:
МАМА: «Таня! Куда ты убежала? Где ты?»
МАМА: «Дочка, где ты? Я у палаты отца. Возвращайся. Давай не будем ссориться»
МАМА: «Милая, почему не отвечаешь? Я волнуюсь!»
МАМА: «Танечка, все в порядке? Пожалуйста, позвони!»
МАМА: «Я не могу бросить отца одного и побежать тебя искать. Я переживаю. Где ты, дочка?»
Стало безумно стыдно. Пусть мы обе погорячились, но было слишком жестоко с моей стороны заставлять маму волноваться за меня в то время, когда отец лежит в больнице. Ехать оставалось недолго, и я решила не перезванивать, а объясниться при встрече. Максим молча нажал на газ, когда я попросила его прибавить скорости.
Мама, как и прежде, сидела под палатой отца. При виде ее мне стало так стыдно за то, что оставила мамочку совсем одну. Пусть она была неправа и необоснованно нагрубила Максиму, все же нельзя было ее бросать. Едва меня заметив, она тяжело поднялась с лавочки и медленно пошла навстречу. Как ни крути, а у детей и родителей есть некая сакральная связь, позволяющая общаться без слов. Так и мы с мамой поняли, что нужно делать и, не сговариваясь, крепко обнялись.
— Милая, я так волновалась, — поглаживая теплой ладонью мою щеку, сказала моя суровая родительница.
— Прости, что так пропала. Я не хотела тебя пугать, просто отключила телефон и совсем забыла об этом.
