Нас с Y сезон счастья тоже увлек – наш телефонный роман полностью перешел «в реал», и теперь мы не «учитель-ученик», а парочка ротозеев, частенько слоняющихся по городу, увлеченных философским трепом.
– Ты задумывался о своих нереализованных линиях жизни? – интересуюсь я.
Мне и правда любопытно.
– Вроде того кем я должен был стать и не стал? Какая жизнь была уготована, но не случилась?
– Да. Когда человек рождается, кажется, что перед ним открыты все дороги – выбирай любую.
– Абсолютно и полностью. Скажу тебе больше: я уверен, что все дороги перед человеком открыты не только при рождении. А во всякий момент его жизни. Я не адепт теории жизненного призвания, мне в этом вопросе нравится быть свободным. Ведь прямо сейчас мы можем выбирать, чего хотим и чего не хотим, что важно, а что – нет, куда идти, а где остановиться. Это никуда не девается – оно всегда с нами.
– Ну, не знаю.
– Почему же? Прямо сейчас я могу отправиться в трамвайное депо и поступить на курсы водителей трамвая. И это, поверь мне, круто изменит мою жизнь. Или стать за прилавок и продавать мороженое. Или подать документы на юридический факультет, чтобы впоследствии завести частную практику. Или продать все, что имею (а может, сыграть в лотерею грин-карт), и переселиться на Пятую авеню. И это тоже круто изменит жизнь. Что-то легче осуществить, над чем-то надо покорпеть, но – уверен – возможно почти все. Ничто не вечно. Все меняется, поэтому почти все в жизни возможно – я в этом абсолютно и полностью убежден.
Мы подходим к мороженщице, я покупаю эскимо, Y пиво (всегда наблюдаю одну и ту же картину: горожане, завидя Y, поначалу слегка остолбеневают, по-видимому, вспоминая, где его видели раньше, затем слегка улыбаются (понимают, кто это), в замешательстве здороваются и иногда просят автограф; вот и теперь торговка проделала все то же самое, только без автографа – узнала Y, хотя он низко надвинул кепи на глаза), и идем дальше.
Сегодня, в этот теплый и яркий весенний день, я позвала Y на прогулку, чтобы потренироваться перед своей первой в жизни экскурсией, – она у меня завтра. Сейчас мы направляемся на Замковую гору и оттуда начнем.
А пока я говорю:
– Я не была бы столь категоричной, Y. Думаю, с возрастом горизонты возможностей все-таки сужаются. Например, хотела, ну не знаю, рыжеротая тетя (странно, почему именно этот образ меня преследует вот уже который день?) стать врачом (возьмем для примера пока только ее карьеру). Хотела, но не стала. Не выучилась – не окончила медучилище, шесть лет университета и годы ординатур-интернатур. Время ушло. Теперь ей, предположим, пятьдесят. Ее гложет сожаление. Но что она сейчас может?
– Не спорю, очевидно, врачом она уже не станет. Ей необходимо распрощаться с этой идеей в первую очередь в своей голове. Однако, думаю, что если тридцать лет ушли на сомнения, значит, желание стать врачом было не таким уж сильным. Но если медицина до сих пор влечет, а не получилось из-за каких-то серьезных препятствий, она все равно может попробовать. Ну, во всяком случае, я бы абсолютно и точно пробовал. Медсестрой, если примут в училище. В крайнем случае, санитаром – все-таки при больнице и в белом халате… А это уже немало. Еще вариант для меня в подобной ситуации: начать самому изучать какую-то болячку и способ лечения – травами, массажами и так далее. Это тоже близко. Так что не согласен – медицина возможна даже в пятьдесят и без официального образования. Руки опускать никогда нельзя.
Y отстраняет свое пиво и слизывает у меня огромный слой эскимо, громко его глотает и машет руками перед своим носом, мол, холодно. Затем делает большой глоток пива.
– Ты спрашивала про другие линии жизни, другие мои предназначения? Слава богу, они не сбылись! А то был бы я сейчас где-нибудь в горячих точках мира, мерз или потел в противогазе или подставлялся под чужие пули – я ведь когда-то хотел быть военным, даже летное училище окончил. Мечтал о форме, своих курсантах, разработке умных стратегий. Не срослось. После этого осталось вот увлечение монетами Первой мировой войны и вообще деньгами времен военных конфликтов и разрушенных империй. Затем, помню, пробовал податься в политику, баллотировался даже в депутаты местного ранга – знала обо мне такое? – видел себя полезным обществу и уважаемым человеком. Но понял, что хоть и денежная, но грязная это игра, борьба на выживание, причем кто кого выживет и с какими потерями – большой вопрос. Времени ворует прилично и в основном только на пустые показушные разговоры. Честно говоря, просто жалко его, своего времени. Если еще что увлечет, возможно, тоже буду пробовать. И как знать, какая из проб перерастет в новую линию жизни?… В общем, я абсолютно и полностью проще к этому отношусь – собственному призванию. Без пиетета. Считаю, что оно всего лишь фон. Если хочется, надо пробовать, а не париться. Страх и самокопания – самые большие наши враги. Вампиры, которые высасывают драгоценную энергию и лишают сил. Как говорится, бойся, но делай! Вот и все.
