К тому, что Димка был веселым парнем, мы давно привыкли и его комедиантству не удивлялись, но на этот раз на нем была действительно влажная одежда. И мы услышали историю, удивительную для нас, будничную для Вахова и милую сердцу Моргунову. Уехав от нас, Димка быстро добрался до рыбалки, сдал уток, на обратном пути заехал в Сиваковку за свежим хлебом и вскоре был уже на Лузановой сопке. Здесь он встретил Вахова. У инспектора барахлил мотор, и он хотел просить моей помощи. Димка сказал, что запчасти у нас есть, и они начали было собираться, но поднялся ветер и пролив вспенился крупными волнами. Рассматривая в бинокль противоположный берег, Моргунов увидел выходящий в пролив бот орнитологов.
— Им-то можно идти, — подумал он вслух.
—Кому? — услышал его Вахов
—Да академикам
—Каким академикам?
—Ну, орнитологам, с академии. Они там вместе с нами были. — Моргунов опустил бинокль.
—Какие орнитологи? Что ты плетешь? — всполошился Вахов, отбирая у него бинокль. Димка рассказал ему о встрече с ними.
—Жулики это, понимаешь! — уставился на него Вахов. — Браконьеры, сукины дети...
—Ну-у? — удивился Димка.
—Вот тебе и ну-у! Поехали, — заторопился он к лодке.
Они выбросили из нее все лишнее, оттолкнулись от берега и запустили мотор. Легкая «казанка» запрыгала по волнам, поднимая тучи брызг. Когда расстояние между лодкой и ботом сократилось до полукилометра, на боте поняли их намерение и изменили направление в сторону Ханки. Вахова и Моргунова и так бросало отчаянно— в Ханке же их могло утопить.
—Давай! — закричал Моргунов, показывая на рукоятку газа. Вахов добавил обороты — в лодку полетели фонтаны воды. Но подойти к боту было страшно. Тяжелая металлическая посудина шла как броненосец. С шумом разрезая волны, она плевалась выхлопом мощного дизеля, тяжело переваливаясь с борта на борт. Наконец, выбрав момент, дюралька подошла вплотную к боту. Вытащив пистолет, Вахов дотянулся до иллюминатора кабины и повелительно указал на берег. Реакция последовала незамедлительно. Иллюминатор открылся, и ему показали выразительный кукиш. От такой наглости Моргунов взбесился. Схватив подвернувшееся грузило от сетки, он запустил его в иллюминатор, но промахнулся и, не удержавшись на ногах, растянулся на дне лодки.
А между тем пролив кончался, кончалась и спасительная защита Лузановой сопки —впереди бушевала Ханка. Передав руль Моргунову, Вахов обвязался концом, и они с величайшей осторожностью начали швартоваться к боту. Это им удалось. Вахов прыгнул на борт бота и привязал лодку на буксир. Кинулся к кабине, но окованная железом дверь оказалась запертой изнутри. Доступ к мотору был сверху, но крышка люка не поддавалась — видимо, она закрывалась штырем из кабины. Штуртросы руля проходили где-то внутри, и на палубе не осталось ни одной детали управления. Вахов начал стучать в дверь — в ответ донеслось издевательское пение. Он растерянно глянул вперед и увидел, что Ханка приблизилась вплотную. За кормой Моргунов едва успевал отчерпывать воду из лодки.