Несерьёзный ответ заставил мисс Диаринг покачать головой.
— Что? — спросил лорд Денисон.
— Не похоже на того старшего брата из истории, которую вы рассказывали. На самом деле, я не узнаю в нём вас. Я считаю его… — Ева запнулась, подбирая слова.
— Слабым? — беспечно предположил Эш.
— Нет! Славным — вот, что я собиралась сказать. Одинокий мальчик, застенчивый, не имеющий друзей, никогда не совершающий ошибок, запуганный своим отцом…
— Стоп! — Ухмыляясь, он выставил перед собой руку. — Вы слишком много вычитали в одном маленьком абзаце той истории. Не давайте волю своему писательскому воображению. Я нелегко завожу друзей, но несколько у меня всё же есть.
— Что случилось, Эш? Что превратило того мальчика-книгочея в знаменитого светского льва? — Опасаясь, что вопрос слишком личный и не следовало его задавать, Ева попыталась слегка смягчить свои слова. Улыбаясь, она покачала головой и весело заметила:
— Отдаю должное Анджело: он знает, как зацепить своих читателей. Посмотрите на меня — не могу дождаться, чтобы узнать все «отчего и почему». — Затем очень мягко, так как действительно хотела это узнать, продолжила: — Должно было что-то произойти, что вы так изменились. Смерть Гарри?
Она почти ожидала, что Эш откажется отвечать, но, задумчиво взглянув на неё поверх своего бокала, он покачал головой:
— Это произошло до того, как умер мой брат. И я не изменился — не тогда. Это была перемена, которую увидели во мне сами люди.
Он сделал большой глоток пунша и продолжил:
— Всему виной поведение Мораг, и прежде чем вы разнесёте меня в пух и прах, позвольте сказать, что Мораг Макрей — моя кузина. Тогда ещё Мораг Денисон, она приехала в Лондон, чтобы пошить себе приданое для свадьбы с лордом Родериком Макреем. Мне исполнилось восемнадцать, и это был мой первый год в Оксфорде. Я не вводил в заблуждение других мальчиков в своём дортуаре нарочно, но и не поправил их, когда они начали предполагать, что Мораг и я… ну, что мы любовники. Кузина решила, что это отличная шутка, и с головой ушла в свою роль.
С блуждающей на губах полуулыбкой Эш потёр подбородок указательным пальцем.
— Конечно, некоторые из моих приятелей пытались вывести меня из игры и взять Мораг под своё покровительство, но она быстро сбила с них спесь.
— Не могу представить, как они могли так обмануться!
— О, всё началось довольно-таки невинно. Я всегда был у Мораг под рукой, чтобы ходить с ней за покупками. Для кузины — только лучшее, поэтому мы отправились к самым дорогим лондонским модисткам. Счета подписывал я, но деньгами меня снабжал дедушка Денисон. Мои друзья предположили худшее, и, боюсь, я им это позволил.
— Так вы и получили славу знатока дамской моды?
— Так она зародилась. С тех пор я многому научился.
Ева была поражена, хотя и не смогла сдержать смех.
— Разве ваша кузина не беспокоилась о своей репутации? Что сказал бы её жених, узнай он об этом?
— Мораг уверяла, что Родерик вызвал бы меня на дуэль, но это только добавило бы мне уважения среди сверстников.
— А ещё могло привести к вашей смерти, — возмущённо возразила Ева. — Об этом вы подумали?
— А… нет. Не думаю. Я хороший фехтовальщик. Кроме того, кузина сказала, что разорвёт помолвку и это разобьёт сердце Родерика. Он был по уши в неё влюблён.
Ева расслабилась и внимательно посмотрела в смеющиеся глаза Эша.
— Вы всё выдумали!
— Не совсем. Я слегка приукрасил факты, чтобы притвориться более интересным, чем есть на самом деле.
Мисс Диаринг уже была готова обидеться, но он остановил поток язвительных слов, чуть не сорвавшихся с её языка, — всего лишь сунув виноградину в открытый рот Евы.
— Я солгал о Родерике, — признался лорд Эш. — Он бы долго смеялся, попытайся кто-нибудь сказать ему, что Мораг мной увлеклась. Родерик называл меня «боязливым зверьком». Он был не настолько глуп, чтобы подумать, будто кузина мне по силам.
Эш наклонился и серьёзно посмотрел Еве в глаза.
— Я рассказал вам обо всём под большим секретом. Не хотелось бы, чтобы история моего мошенничества распространилась. Мне нужно думать о своей репутации.
Он над ней потешается! Ева вернула ему задушевный взгляд — вот только она не шутила.
— Я могу заглянуть вам в душу, Эш Денисон, — промолвила она мягко, — и хотя верю каждому сказанному вами слову, вы рассказали мне не всё.
— Я — открытая книга, — запротестовал он.
Ева расслабилась и задумчиво посмотрела на него:
— Тогда расскажите, что случилось с вашей мамой. Анджело назвал её «хрупким цветком». Что он имел в виду?
Брови собеседника поползли вверх, затем лорд Денисон потянулся за своим бокалом и сделал большой глоток.
— Что ж, — наконец произнёс он, — никто никогда не назовёт вас «боязливым зверьком», мисс Диаринг, но это одно из ваших качеств, которым я всегда восхищался.
Впрочем, это прозвучало не так, словно он восхищался, и, обратившись к ней «мисс Диаринг», Эш установил между ними некоторую дистанцию.
От неприятной обязанности извиняться Еву спасла остановившаяся возле них Анна Контини. С её руки свисала маленькая корзинка из ивовых прутьев. Указывая на две тарелки на придиванном столике, писательница спросила:
