— Вы закончили есть? Если да, то я бы хотела выбрать угощения для моих дорогих осликов.
— Пирожки с устрицами? — выразил сомнение Эш, когда Анна смахнула содержимое его тарелки в свою корзинку. — Ваши ослики едят пирожки с устрицами?
— Просто поразительно, что едят ослы, — невозмутимо ответила она, глядя на тарелку мисс Диаринг. — Вы будете этот пирог со свининой, Ева?
— Нет, я приберегла его для ваших питомцев.
— Вы так добры.
Когда Анна отошла, Эш заметил:
— Эта женщина действительно экстравагантна. Если бы я подбирал ей одежду…
Он посмотрел на Еву, она на него, и оба улыбнулись.
Но мисс Диаринг знала кое-что, о чём не догадывался её собеседник. Угощение предназначалось не для осликов, а для маленькой беглянки из Бедлама. Они с Анной посоветовались и вместе разработали план, как обеспечить Нелл достаточным количеством еды.
Лёд был сломан. Эш спросил:
— Не могли бы мы вернуться к тому, с чего начали? Вы сказали, что не узнали те сады. Может, продолжим с этого момента?
Ева была рада последовать его примеру.
— Я записала свои впечатления, — сказала она, вынимая из ридикюля сложенный листок писчей бумаги. — Ехидные замечания не разрешаются.
— Я подумал, что вы, возможно, захватили свою маленькую записную книжку.
— Это очень близко к ехидному замечанию.
— Я весь внимание.
Ева развернула листок с заметками и вздохнула:
— Всё, что у меня есть, — это вопросы.
— Прекрасно. Давайте посмотрим, не совпадают ли ваши вопросы с моими.
Она снова тяжело вздохнула:
— Что произошло, когда Анджело опубликовал свои рассказы?
— Могу говорить только за себя. Я был в ярости. Он воскресил старую трагедию, намекая, что это убийство. Мне хотелось свернуть ему шею.
— Может быть, поэтому он и опубликовал эти рассказы, — о, не для того, чтобы ему свернули шею, а чтобы привлечь внимание к несчастным случаям, которые на самом деле были убийствами.
— Что? — возмутился Эш.
— Это всего лишь мнение, которое я предлагаю вашему вниманию, — торопливо произнесла Ева. — Вы просили прочесть рассказы и поделиться моими впечатлениями. Что ж, я не вижу эти истории в том же свете, что и вы. Они трагичные, да, но не думаю, что в них содержится злой умысел.
— В них есть злой умысел, если они лживы.
Эш задумался на мгновение, уставившись на склонённую голову собеседницы, и наконец сказал:
— Не знаю, почему я выплёскиваю своё разочарование на вас. Вы не сказали мне ничего из того, что не приходило в голову мне самому, просто я не хочу в это верить.
Его чёрные брови сошлись в суровую линию над задумчивыми глазами. Ева пожалела, что не удержала свой рот на замке. Она поделилась с ним своими догадками, а не убеждением, но, казалось, добилась лишь того, что вскрыла старую рану. Должно быть, это ужасно — думать, что твоего брата убили.
Брови Эша разгладились, и он тяжело вздохнул.
— Если ваше предположение верно, то Анджело по некоей причине опубликовал свои рассказы, чтобы привлечь внимание к убийствам трёх невинных людей. Будь я убийцей, то опасался бы того, что этот автор напишет дальше. Я бы заставил его замолчать до того, как он меня разоблачит.
— Что объяснило бы нападение на Лидию, — осторожно добавила Ева.
Неулыбчивые губы Эша медленно изогнулись.
— Это очень изящное предположение, — сказал он, — но оно вызывает вопросов едва ли не больше, чем даёт ответов.
— Я знаю, — хмуро ответила Ева.
— Например, если Анджело верит, что были совершены убийства, почему он не написал каждому в отдельности: мне, полковнику Ширеру и леди Тригг, чтобы поведать об этом? Зачем дожидаться, пока мы прочтём его рассказы в «Геральд»? А что, если их не напечатали бы в газете? Что тогда? И зачем ждать так долго, чтобы посеять в наших умах эти сомнения?
Плечи Евы поникли:
— Не имею ни малейшего представления.
— Но больше всего меня беспокоит вопрос, зачем кому-то надо было много лет назад убивать трёх невинных людей. Не могу говорить о горничной полковника Ширера или лакее леди Тригг, но я знаю своего брата. Гарри был серьёзно болен. Что плохого он мог совершить, чтобы вызвать ярость убийцы? Пока на этот вопрос не будет ответа, злодеем в моих глазах останется Анджело.
Ева развела руками:
— Не буду с вами спорить. Его имя так крепко засело в моей голове как имя злодея, что я нахожу почти невозможным это изменить. Но это не значит, что моё сознание закрыто для других возможных вариантов.
— Согласен. — Эш встал и протянул руку. — Мы уединились здесь слишком надолго. Давайте посмотрим, чем там занимается молодёжь.
А молодёжь — те, кто был молод годами или душой — самозабвенно танцевали. Стоя с Эшем на краю зала, Ева позволила своему взгляду блуждать по комнате. Она снова это делала: пыталась сосредоточиться на своём даре, как если бы он был компасом и мог указать ей на злодея. На Анджело.
