– Нет, Линда, я копила их целых пять лет, с того дня, как мне исполнилось семь, я просто не в состоянии начать все сначала. К тому же они и самой мне понадобятся, когда настанет время бежать.
– Но, дорогая, я тебе их верну. Тони вернет, когда мы поженимся.
– Знаю я мужчин, – мрачно ответила Джесси.
Она была непреклонна.
– Если бы только лорд Мерлин был здесь, – завывала Линда. – Он бы мне помог.
Но лорд Мерлин все еще оставался в Риме.
У самой Линды нашлось всего пятнадцать шиллингов и шесть пенсов, их хватило лишь на ежедневные многословные послания Тони. И теперь она постоянно носила в кармане небольшую пачку малосодержательных, написанных его детским почерком ответов в конвертах с нью-йоркским штемпелем.
Через несколько месяцев Тони вернулся в Лондон и объявил отцу, что он не в состоянии заниматься каким-либо делом, включая банковское, и вообще думать о карьере, пока не будет назначен день его свадьбы. Это была безошибочно верная тактика поведения с сэром Лестером. Ситуации, мешающие делать деньги, подлежали немедленному урегулированию. Если Тони, разумный мальчик, который никогда не доставлял отцу ни малейшего беспокойства, заверяет, что не способен успешно вести дела, пока не женится, ему следует жениться, и чем быстрее, тем лучше. Сэр Лестер подробнейшим образом проанализировал и изложил сыну все минусы подобного союза. Тони в принципе согласился, но сказал, что Линда молода, смышлена и энергична, а он, имея на нее большое влияние, не сомневается, что сможет превратить ее в весьма ценное приобретение. В конце концов сэр Лестер дал свое согласие.
– Могло быть и хуже, – сказал он, – она хотя бы из высшего общества.
Леди Кресиг приступила к переговорам с тетей Сэди. Поскольку Линда к этому времени довела себя до полного упадка сил и своим вздорным поведением страшно отравляла жизнь окружающим, тетя Сэди, втайне испытывающая большое облегчение оттого, какой оборот приняло дело, убедила дядю Мэттью, что этот брак, пусть не такой уж идеальный, неизбежен и если он не хочет навсегда оттолкнуть от себя любимое дитя, то должен смириться и принять его с приличной миной на лице.
– Могло быть и хуже, – не без сомнения сказал дядя Мэттью. – По крайней мере, он хотя бы не католик.
О помолвке, как положено, дали объявление в «Таймс». Кресиги пригласили обитателей Алконли погостить у себя в Гилфорде с субботы до понедельника. Леди Кресиг в письме к тете Сэди употребила слово «уикенд» и добавила, что будет рада более близкому знакомству. Дядю Мэттью обуял гнев. Он никогда не гостил в чужом доме (кроме как у родственников, да и то крайне редко) и считал личным оскорблением любую попытку предложить ему это непотребство. Слово «уикенд» было им презираемо, а надежда леди Кресиг на близкое знакомство вызвала лишь саркастический смешок. Когда тете Сэди удалось его немного утихомирить, она предложила в качестве компромисса пригласить семейство Кресигов: отца, мать, дочь Марджори и Тони – к себе. Бедный дядя Мэттью, уже проглотивший главное зло, помолвку Линды, твердо – тут надо отдать ему должное – решил не осложнять ей жизнь и не портить отношения с будущими родственниками. В глубине души он питал большое уважение к родственным связям. Был случай, когда Боб и Джесси принялись при нем поносить кузена, который у всех в семье, включая самого дядю Мэттью, не пользовался большой любовью. Услышав это, он резко их одернул и припечатал:
– Прежде всего он родственник, а уж потом – все остальное, так что заткнитесь.
Эта фраза стала крылатой в семействе Рэдлеттов.
Надлежащим порядком Кресигам послали приглашение. Те его приняли, и была назначена дата. Тут тетя Сэди запаниковала и призвала для поддержки тетю Эмили и Дэви. (Я и так уже гостила в Алконли, приехав поохотиться на несколько недель.) Луиза у себя в Шотландии кормила второго малыша, но надеялась вырваться на короткое время прямо к свадьбе.
Прибытие Кресигов не прошло гладко. Едва на подъездной аллее раздался шум автомобиля, встречавшего их на станции, в доме, как по команде, перегорели все лампочки. Дэви привез с собой ультрафиолетовую лампу последней модели, она-то и проделала этот фокус. Пока Логан шарил в кладовке в поисках свечи, а дядя Мэттью устремился к электрическому щитку вкручивать пробки, гости в кромешной тьме стали пробираться в холл. Леди Кресиг и тетя Сэди вежливо обменивались ничего не значившими фразами, Линда с Тони над чем-то хихикали, сэр Лестер ударил свою подагрическую ногу о край стола, а с верхней ступеньки лестницы рассыпался в извинениях невидимый Дэви. Словом, мы знатно оконфузились.
