Линда не интересовалась политикой, но инстинктивно и без рассуждений была англичанкой до мозга костей. Она была уверена, что один англичанин стоит сотни иностранцев, в то время как Тони считал, что один капиталист стоит сотни рабочих. Тут, как и во всем остальном, они расходились кардинально.
С Кристианом Тэлботом Линда по странной иронии судьбы познакомилась в доме своего свекра в Суррее. Шестилетняя Мойра в то время постоянно жила в «Плейнсе». Это вполне устраивало всех: Линда, не любившая домашнее хозяйство, была избавлена от лишних хлопот, а Мойра имела возможность дышать свежим воздухом и есть здоровую деревенскую пищу. Предполагалось, что Линда и Тони каждую неделю будут проводить с дочерью время с пятницы до воскресенья, и Тони обычно так и делал. Линда же приезжала только на воскресенье и примерно раз в месяц.
«Плейнс» был отвратительным строением. Он выглядел как коттедж-переросток. Комнаты были большие, но со всеми недостатками коттеджа: низкими потолками, подслеповатыми окнами с ромбовидными переплетами, неровными половицами и массой некрашеного сучковатого дерева в отделке. Обставлен он был ни в хорошем, ни в дурном вкусе, а вообще без каких-то претензий на вкус, и вдобавок не отличался особым комфортом. Сад вокруг него сочла бы раем любительница-акварелистка. Травяные бордюры, альпийские горки и садовые прудики были доведены до апофеоза пошлости и поражали буйством громадных и уродливых цветов, каждый вдвое крупнее и втрое ярче, чем ему полагается, а некоторые – даже иного цвета, чем им назначила природа. Трудно сказать, когда сад выглядел неприятнее и больше походил на мечту о цветном кино – весной, летом или осенью. Лишь в разгар зимы, милосердно прикрытый снегом, он сливался с окружающим пейзажем и приобретал более-менее сносный вид.
Одним субботним утром в апреле 1937 года Линда, у которой я гостила в Лондоне, взяла меня в «Плейнс», чтобы провести там вместе время до воскресенья. Так бывало довольно часто. Я догадывалась, Линда нуждалась в буфере между собой и Кресигами, и особенно между собой и Мойрой. Старшие Кресиги были очень расположены ко мне, сэр Лестер иногда брал меня на прогулку и намекал, как сожалеет о том, что Тони женился не на мне, такой серьезной, образованной и положительной женщине и матери.
По сторонам дороги сплошной стеной цвели деревья и кустарники.
– Разница между Сурреем и настоящей правильной деревней, – сказала Линда, – в том, что в Суррее при взгляде на цветущие растения ты заранее знаешь, что плодам не бывать. Вспомни долину Ившем, а потом посмотри на эту бессмысленную розовую пену. Она вызывает совершенно иные ощущения. Сад в «Плейнсе» окажется идеальным образцом пустоцветия, скоро увидишь сама.
Так и случилось. Почти нигде не проглядывали прелестные бледно- или ярко-зеленые весенние листочки. Казалось, что каждое дерево окутано колышущимися ворохами розовой или розовато-лиловой китайской бумаги. Нарциссы под деревьями росли так густо, что тоже полностью заслоняли зелень. Это были новые, устрашающего размера, сорта – либо мертвенно-белые, либо темно-желтые. С жирными и мясистыми лепестками, они совсем не были похожи на хрупких спутников моего детства. Общая картина напоминала декорации к музыкальной комедии и невероятно гармонично соответствовала облику сэра Лестера, который за городом удивительно правдоподобно изображал старинного английского сквайра. Восхитительно и живописно.
Когда мы подъехали, он копошился в саду, одетый в картинно поношенные вельветовые штаны и старую твидовую куртку того же пошиба. В руке сэр Лестер держал секатор, у ног – унылого корги, а на лице – добродушную улыбку.
– Вот и вы, – сердечно сказал он. (Так и казалось, будто у его головы, как на картинке в комиксе, витает пузырь с надписью: «Ты самая никудышная невестка, но это не наша вина, и мы всегда встречаем тебя радушной улыбкой и добрыми словами».) Надеюсь, машина не подвела вас в пути? Тони и Мойра катаются верхом. Вероятно, вы разминулись с ними по дороге. Взгляните, какой великолепный сад. Страшно подумать, что придется вернуться в Лондон и оставить эту красоту без зрителей. Давайте прогуляемся перед ланчем, а Фостер позаботится о ваших вещах. Вы только позвоните в дверь, Фанни, он, наверное, не слышал, как вы подъехали.
И сэр Лестер повел нас по царству мадам Баттерфляй.
– Должен вас предупредить, – сказал он, – что к обеду придет местный неограненный алмаз. Не знаю, знаком ли вам старик Тэлбот, профессор, что живет в нашей деревне. Ну, так это его сын Кристиан. Некоторые считают его коммунистом. Умный парень, но сбился с пути, пишет статьи в какой-то бульварной газетенке. Тони терпеть его не может с детства и очень сердит, что я позвал его сегодня, но я считаю, что неплохо иногда подпускать к себе этих левых ребят. Если хорошо к ним относиться, их можно легко приручить.
