Вначале обитатели Алконли были совершенно растеряны. Джесси никогда не проявляла ни малейшего интереса к кино или сцене, она ни разу не высказывала желания стать кинозвездой, а если так, почему Голливуд? Потом они сообразили, что Мэтт, возможно, осведомлен лучше, ведь они с Джесси были всегда неразлучны. Тетя Сэди села в свой «даймлер» и покатила в Итон. Мэтт открыл ей глаза. Он рассказал, что Джесси влюбилась в киноактера Гэри Куна (или Гуна, он не помнил точно) и написала ему, чтобы узнать, женат ли он. Джесси сообщила Мэтту, что тотчас же отправится в Голливуд и выйдет за Куна замуж, если окажется, что тот свободен. Все это Мэтт рассказал своим ломающимся голосом, срывающимся с мальчишеского дисканта на густой бас, как самую заурядную историю, какие происходят чуть ли не каждый день.
– Стало быть, пришел ответ, что Кун свободен, и Джесси понеслась к нему. К счастью, она накопила достаточно. Мам, как насчет чая?
Тетю Сэди охватила очень сильная тревога, но она отлично знала правила хорошего тона и все то время, пока Мэтт поглощал сосиски, омаров, яичницу с беконом, жареную камбалу, банановое пюре и шоколадное мороженое, продолжала стойко оставаться при нем.
В трудные времена обитатели Алконли привычно обращались за помощью к Дэви, и тот неизменно демонстрировал свою способность справиться с любой проблемой. Он мгновенно выяснил, что Гэри Гун – второразрядный киноактер, которого Джесси, должно быть, увидела в Лондоне, когда приезжала на последние балы летнего сезона. Тогда в кинотеатрах показывали фильм с его участием, который назывался «Один прекрасный час». Дэви раздобыл эту ленту, и лорд Мерлин прокрутил ее для Рэдлеттов в своем домашнем кинозале. Фильм был про пиратов, и Гэри Гун играл в нем ничем не примечательного головореза второго плана, не выделяясь из их общего ряда ни внешней привлекательностью, ни талантом, ни ощутимым обаянием, хотя, надо отдать ему должное, довольно ловко карабкался вверх-вниз по корабельным снастям. Согласно сюжету, он убил человека оружием, отдаленно напоминающим саперную лопатку, что и могло, по нашему мнению, дать толчок к пробуждению в душе Джесси неких предрешенных ее наследственностью чувств. Сам фильм был из тех, в которых обычному англичанину, если он не киноман, очень трудно разобраться, и всякий раз, как Гэри Гун появлялся на экране, этот кусок приходилось прокручивать заново для дяди Мэттью, который имел твердое намерение не упустить ни единой детали. Он полностью отождествлял актера с его ролью и время от времени сетовал:
– Зачем он туда полез? Этот болван мог бы догадаться, что там засада. Что он говорит? Я не слышу ни слова. Мерлин, покажите это место еще раз.
В конце дядя Мэттью объявил, что не слишком высокого мнения об этом типе, который, похоже, понятия не имеет о дисциплине и дерзок со своим командиром.
– А еще ему не мешает подстричься! И я не удивлюсь, если выяснится, что он пьет.
С лордом Мерлином дядя Мэттью поздоровался и попрощался вполне учтиво. Кажется, с течением времени его характер становился мягче.
После долгих обсуждений было решено, что кому-то из членов семьи, исключая тетю Сэди и дядю Мэттью, придется отправиться за Джесси в Голливуд. Но кому? Лучшим претендентом на эту роль была бы, конечно, Линда, не попади она сейчас в немилость и не будь поглощена устройством собственной жизни. Только имело ли смысл поручать одной сумасбродке возвращать домой другую? Нужно было найти кого-то еще. В итоге, после некоторых уговоров («Это так некстати именно сейчас, когда я начал курс инъекций») Дэви дал согласие сопровождать в поездке нашу добродетельную, благоразумную Луизу.
К тому времени, когда это было решено, Джесси уже успела явиться в Голливуд и оповестить о своих матримониальных намерениях всех и каждого. Эта история попала в газеты, которые стали посвящать ей целые страницы, публикуя ее как роман с продолжением. (Надо было чем-то занять читателей в мертвый сезон.) Поместье Алконли перешло на осадное положение. Журналисты, не испугавшись щелканья кнута дяди Мэттью, его гончих псов и полыхающих синим огнем грозных взглядов, рыскали по деревне в поисках местного колорита и проникали даже в дом. Они каждый день радовали читателей чем-нибудь новеньким. Дядю Мэттью они изображали некой помесью Хитклиффа[45], графа Дракулы[46] и графа Доринкорта[47], Алконли – то ли аббатством Кошмаров[48], то ли домом Ашеров[49], а тетю Сэди – персонажем, в чем-то схожим с матерью Дэвида Копперфильда[50]. Эти охотники за сенсациями проявили столько отваги, изобретательности и упорства, что впоследствии, когда они повторяли это на войне, никто из нас нисколько не удивлялся. «Репортаж с театра военных действий такого-то и такого-то…»
И дядя Мэттью говорил:
– Не тот ли это мерзавец, которого я обнаружил у себя под кроватью?
