– А я, знаешь ли, тоже не могу держать в доме толпу матадоров. – Дядя Мэттью произнес это тоном, каким запрещал Линде заводить новых питомцев, а если она так хочет, пусть держит их в конюшне. – Боюсь, Сумасбродка, тебе придется придумать для него что-то другое.
– О, дорого-ой, пусть он поживет здесь еще немного, всего несколько дней. Пожалуйста, Мэттью. – Она говорила точь-в-точь как Линда, умолявшая приютить очередного вонючего старого пса. – Я обещаю, что потом подыщу, куда мне, бедняжке, с ним податься. Ты не представляешь, сколько мы пережили вместе, я обязана за него постоять, просто обязана.
– Что ж, еще неделю, но не больше, а потом он должен уйти. Ты, конечно, можешь оставаться, сколько хочешь, но не Жуан, всему есть предел.
А тем временем Луиза, с округлившимися глазами, поведала мне:
– Хуан врывается в ее комнату перед вечерним чаем и живет с ней. – «Жить с кем-то» у Луизы означает акт любви. – Перед чаем, Фанни, ты можешь себе представить?
– Сэди, дорогая, – сказал Дэви, – я собираюсь совершить нечто непростительное. Для общего блага и для твоей же пользы, но непростительное. Если, когда я признаюсь, ты решишь, что меня невозможно простить, мы с Эмили уедем, только и всего.
– Дэви, – в изумлении проговорила тетя Сэди, – что стряслось?
– Еда, Сэди, я о еде. Я знаю, как трудно тебе приходится в военное время, но все мы в последние дни поочередно получили отравление. Прошлой ночью меня несколько часов тошнило, а позавчера у Эмили случилось расстройство желудка, у Фанни вскочил на носу огромный прыщ, а дети, я уверен, теперь гораздо медленнее, чем полагается, набирают вес. По сути, дорогая, принадлежи миссис Бичер к семейству Борджиа, едва ли она достигла бы большего успеха в этом деле. Ее колбасный фарш – чистый яд, Сэди. Если бы он был всего лишь отвратительным на вкус, или малопитательным, или полным крахмала, я бы не стал жаловаться – во время войны этого следует ожидать, – но когда речь идет о настоящей отраве, смолчать невозможно. Вспомни, чем она кормила нас на прошлой неделе: понедельник – ядовитый пирог, вторник – ядовитый бифштекс, среда – ядовитый корнуэльский…
Лицо тети Сэди омрачила чрезвычайная озабоченность.
– О боже, она ужасно готовит, я знаю, но, Дэви, что можно поделать? Мяса по продуктовым карточкам хватает на то, чтобы поесть только два раза. Надо растянуть его на неделю, и миссис Бичер приходится добавлять в еду колбасный фарш – эту отраву, я полностью с тобой согласна. Но так нужно, ты понимаешь?
– Но мы ведь живем в деревне и могли бы восполнить нехватку мяса дичью и продуктами с фермы. Да, ваша ферма сдана внаем, но разве нельзя держать свинью и несколько кур? А как насчет дичи? Ее всегда было здесь так много.
– Беда в том, что Мэттью бережет патроны для немцев и не позволяет тратить их на зайцев и куропаток. Кроме того, миссис Бичер (да, она ужасна, но нам еще повезло, что хоть такая у нас есть) из тех кухарок, которые хороши, если к обеду нужно приготовить кусок мяса и пару видов овощей, но придумать что-нибудь вкусное из ничего, из остатков и обрезков, как умеют за границей, она абсолютно не способна. Но ты совершенно прав, Дэви, речь идет о сохранении здоровья. Я постараюсь что-нибудь предпринять.
– Ты всегда была отменной хозяйкой, дорогая Сэди, я получал столько пользы, приезжая сюда. Помню, как-то на Рождество я прибавил тут четыре с половиной унции. Но теперь я все время худею. Скоро мое бедное тело совсем превратится в скелет, а если мне случится что-то подхватить, я совсем зачахну. Я принимаю все меры предосторожности, поливаю все антисептиком, горло полощу по крайней мере шесть раз в день, но не стану скрывать – уровень сопротивляемости у меня низок, очень низок.
– Легко быть отменной хозяйкой, – ответила тетя Сэди, – когда у тебя есть первоклассная кухарка, две кухонные служанки, судомойка и продукты, какие только пожелаешь. Когда нужно обходиться тем, что выдают по карточкам, я совсем теряюсь, но обещаю взять себя в руки и постараюсь исправиться. Я действительно очень рада, что ты заговорил об этом, Дэви. Ты правильно поступил, и я, конечно, совсем не сержусь.
Но никаких реальных улучшений не последовало. Миссис Бичер на все, что ей предлагалось, отвечала: «Да-да», но на стол неизменно выставлялись все те же бифштексы, корнуэльские пироги и пастушьи запеканки, в которых по-прежнему было полно ядовитого фарша, – невкусная и нездоровая пища.
