– Да, я слышала. Мерлин приезжал меня навестить, и от его рассказов о засахаренной моркови в сливках у меня текли слюнки. Он признался, что хотел, невзирая на мораль, переманить вашего Хуана в Мерлинфорд, но обнаружил, что в придачу к нему идет Сумасбродка, и оставил это намерение.
– Мне пора, – нерешительно сказала я. – Не хочется покидать тебя, родная, лучше б ты поехала со мной.
– Возможно, позже. Там будет видно.
Я прошла на кухню к миссис Хант, дала ей немного денег на случай непредвиденных обстоятельств, оставила номер телефона в Алконли и попросила позвонить мне, если что-нибудь потребуется.
– Ее не сдвинуть с места, – сказала я. – Я сделала все, что могла, но, похоже, все без толку, она уперлась, как ослик.
– Знаю, мэм. Она не хочет даже выйти подышать, сидит у телефона дни напролет и играет сама с собой в карты. А еще нехорошо, что она спит тут совсем одна, только ей не втолкуешь. Прошлой ночью, господи, был такой страх. До самого утра так и молотило, но эти несчастные зенитки ни одного самолета не сбили, не верьте газетам. Женщин к зениткам приставили, я так думаю. Что ж удивительного? Женщины – это женщины!
Миссис Хант позвонила в Алконли через неделю. Дом Линды разбомбили, а сама она попала под завалы.
Тетя Сэди ранним автобусом уехала в Челтенхем за покупками, дядю Мэттью не могли найти, нам с Дэви пришлось без спроса взять его машину, заправленную бензином, сберегаемым для военных целей, и сломя голову лететь в Лондон. Домик превратился в сплошные руины, но Линда и ее бульдожек не пострадали, их только что отрыли и уложили в постель у соседей. Линда, возбужденная, с пылающими щеками, не в силах остановиться, болтала без умолку.
– Теперь ты видишь? – спрашивала она меня. – Что я тебе говорила, Фанни? Авианалеты не убивают людей. Вот они мы, целые и невредимые. Моя кровать просто ушла под пол, и мы с Плон-Плоном спустились на ней с большим комфортом.
Вскоре прибыл врач, дал успокоительное и сказал, что Линда, вероятно, на какое-то время уснет, а когда проснется, можно везти ее в Алконли. Я позвонила тете Сэди и попросила приготовить комнату.
Дэви провел остаток дня, спасая вещи Линды. Ее дом и мебель, ее прекрасный Ренуар и все, что хранилось в спальне, были полностью уничтожены, зато удалось кое-что достать из разбитых, покореженных шкафов и буфетов, а еще в подвале сохранились нетронутыми сундуки с одеждой, отправленные Фабрисом из Парижа. Дэви выбрался из развалин, с головы до ног, как мельник, обсыпанный белой пылью, и миссис Хант повела нас к себе перекусить.
– Боюсь, у Линды может быть выкидыш, – сказала я Дэви. – Уверена, что это будет к лучшему. Ей очень опасно рожать – мой врач просто в ужасе.
Однако ничего плохого не произошло. Линда сказала, что нервная встряска даже пошла ей на пользу, совершенно избавив от приступов тошноты. Она снова протестовала против отъезда из Лондона, но уже без прежней убежденности. Я привела следующий довод: если кто-то и будет ее искать, то обнаружит ее дом на Чейн-уок разрушенным и, конечно, сразу же свяжется с Алконли. Линда поняла, что я права, и согласилась ехать с нами.
Настала зима, суровая, как всегда на Котсуолдском нагорье. Морозный воздух бодрил, как ледяной душ. В такую погоду приятно пройтись пешком или проехаться верхом, зная, что в конце прогулки тебя ждет домашнее тепло. Но центральное отопление в Алконли и прежде-то работало неважно, а уж теперь, я думаю, трубы и вовсе забились накипью – на ощупь они были чуть теплыми. Вошедший в холл с жестокого холода сначала и правда нырял в уютную волну тепла, но вскоре это ощущение улетучивалось, и постепенно, по мере того как замедлялось кровообращение, все его тело коченело до костей. Немногочисленным мужчинам, оставшимся в поместье из-за того, что по возрасту они не годились для армии, колоть дрова для каминов было недосуг: прежде чем все они как один пойдут на пушечное мясо, им приходилось тратить все свое время на строевую подготовку под руководством дяди Мэттью, сооружение баррикад, рытье укрытий и создание прочих неудобств для немецкой армии.
– По моим расчетам, – с гордостью говорил дядя Мэттью, – до того, как нас перебьют, мы сможем задержать их на два, а то и на три часа. Очень неплохо для населенного пункта таких ничтожных размеров.
