«Эдвардс передаст тебе чек. Отдашь всем, кому должен… Можешь снять себе квартиру. В марте придешь ко мне и скажешь, что решил — возвращаться в военную академию или что-нибудь другое… Но до тех пор не смей показываться мне на глаза!!! — загремел он неожиданно. — И если я узнаю о твоих новых художествах…»
«Погоди, придет время, и ты горько пожалеешь о своем легкомыслии, — прибавил он уже спокойнее. — Дай Бог, чтобы не было слишком поздно…»
Алан тогда подумал, что отец, вероятно, вспомнил свою богатую приключениями молодость и наверняка не будет злиться очень долго, но счел благоразумным действительно уйти из отцовского особняка и снять хорошую квартиру…
Несколько раз он ездил обедать с Оливией, и она говорила, что отец и вправду уже не сердится на него, но ждет, что в марте Алан сделает правильный выбор.
…Джеймс умер в конце января — повторился сердечный приступ. Мачеха сразу сообщила Алану, тот приехал в больницу, но было уже слишком поздно…
Если бы только они расстались как-нибудь по-другому! Алан не раз с сожалением думал об этом… и поэтому сразу согласился на предложение поверенного съездить в Лондон и лично разобраться с делами Джеймса. И иногда, пытаясь понять тонкости какого-нибудь делового соглашения, он думал, что искупает свою вину и что теперь отец был бы им доволен.
…Но ведь он не мог, не мог так поступить!
Над головой Алана шелестели листья, ворковали голуби. Мимо прошла молоденькая гувернантка с двумя пятилетними воспитанницами, с любопытством посмотрев на красивого молодого человека, в глубокой задумчивости сидевшего на скамейке. Девочки засмеялись, когда их обруч покатился в середину голубиной стаи, устроив в ней переполох.
…Бедность! Алан вспомнил то время, когда мама была жива и они еще жили в Лондоне. Скромный маленький домик, похожий на домик Харди. Ненавистный вкус жареной баранины («Очень питательно, полезно и так недорого!») и волшебный — дешевых тянучек из патоки.
Дерзость молодой горничной.
Родня матери: две чопорные маленькие старушки, говорящие об очередном проигрыше отца, с осуждением качают головами… Горький, жгучий стыд, когда насмешливый и внимательный Джон Селлиер заметил у него на рукаве перешитого школьного пиджачка прошлогоднюю штопку…
Все это, как ему казалось теперь, ушло вместе со смертью матери, хотя Джеймс разбогател не сразу… Но поездка в Америку и переход в новую школу (и новая форма!) были сигналами того, что все переменилось к лучшему. А потом — школьный клуб, уроки верховой езды, новый дом… Он, подросток, отнесся к появлению Оливии очень настороженно. Вспомнились детские сказки, в которых злые мачехи обижали падчериц и пасынков. Но Оливия, которая была старше его всего на десять лет, сумела поладить с мальчиком и подружиться с ним. А слово «бедность» теперь звучало в их доме только иногда за завтраком, когда отец разворачивал газету: «Бедняки нью-йоркских трущоб в основном представляют собой неорганизованный сброд…»
Теперь, пытаясь представить себе свое Лондонское детство, он пришел к выводу, что их доход был куда меньше двухсот фунтов в год. Значит, бедность неприятна, но, черт возьми, если он жил так первые тринадцать лет своей жизни, значит, сумеет справиться с ней и сейчас. В конце концов, его отцу тоже приходилось нелегко. А ведь у него не было Беатрис.
«Беатрис!» — Алан встал со скамейки. Ему необходимо увидеть ее. Взглянуть в эти спокойные синие глаза, услышать нежный, мелодичный голос который дрогнул, когда она сказала:
«Мистер Гордон, я согласна быть вашей женой…»
Голуби разлетелись в разные стороны. Молодой человек быстро вышел из сквера и зашагал по улице.
Он сделает все, что в его силах, чтобы Беатрис была счастлива. Он согласен и на двести фунтов в год — пусть только она будет с ним…
Миссис Чен вздохнула, наблюдая, как Кэти расшнуровывает туфли. Очевидно, сегодняшний день был таким же неудачным, как и предыдущий.
— Иди ужинать, — она поставила на стол тарелку с гренками и маленькую вазочку с вареньем. — Чайник только что вскипел.
Кэти опустилась в старое продавленное кресло, устало склонив золотистую головку.
— Не получилось? — осторожно спросила старушка.
— Мне кажется, я обошла все лондонские больницы. В двух мне предложили место сиделки.
— И что?
— Ничего. На сорок фунтов в год я не смогу жить здесь и платить за обучение сестренки…
— Какое безобразие! — Миссис Чен была похожа на маленькую рассерженную птичку. — Это просто наглость! А по объявлению в газете ты не сходила?
— Сходила. — Кэти обхватила ладонями чашку с чаем, согревая руки, — день выдался прохладный. — Им действительно нужна горничная… и хозяин уверял, что я вполне подойду. Зато хозяйка сразу нахмурилась и сказала, что предпочитает какую-нибудь горничную поопытнее… и, вероятно, постарше…
_ Послушай! — Миссис Чен отставила свою чашку, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью. — А может быть, тебя примет на работу бывшая хозяйка Морин? Ведь та собирается замуж, значит, место освободится. И молодая мисс тебя знает, и тот родственник, который у них живет…
