— Конечно, можно было бы нарисовать что-то… как у старых мастеров, — продолжал он, — с колонной, на которую я опираюсь, с бархатным занавесом… Но ведь теперь это немодно. А я слежу за модой в живописи…
— Фрэнк говорил о вашей коллекции…
— Ну, разве это можно назвать коллекцией? — добродушно отмахнулся мистер Кейси, но видно было, что он доволен. — Так — несколько находок, кое-что купил на аукционах… Ах, если бы я только мог найти толкового человека, который согласился бы поездить по Франции и Италии…
Будь я моложе я бы поехал сам… Ведь в лавках итальянских старьевщиков попадаются совершенно изумительные вещи! Но вернемся к нашему портрету… Думаю, с понедельника и начнем.
— Хорошо.
— Как вам будет удобнее — чтобы я приезжал к вам в студию или вы ко мне? Это уже на ваше усмотрение…
— Думаю, лучше всего будет изобразить вас в вашем собственном кабинете… Скажем, за столом.
Подумав, мистер Кейси кивнул:
— Забавно будет, если потом я повешу портрет над этим же столом, а? Но думаю, вы правы. Тогда до понедельника.
«Спасибо, Фрэнк, старина, — думал Генри, возвращаясь домой. — Без твоей помощи мне пришлось бы туго…»
Накануне, к его глубокому удивлению, Агата Вилкинс прислала ему записку, где просила в четыре часа заехать к ней. Откровенно говоря, у художника не было ни малейшей охоты выслушивать новую порцию сплетен, но отказаться было бы совсем невежливо,
Агата была одна. Она и правда сразу начала рассказывать об ужасной встрече на выставке цветов, о том, как недовольна была встречей Беатрис («Она, конечно, улыбнулась, вежливо поздоровалась, но, Генри, вы же знаете, что от нас, женщин, ничего не скроется…»), и о том, как поразительно похож на Алана мистер Ноэль.
— Но, конечно, сразу видно, что он не джентльмен. Боюсь, милочка Би совершает ужасную ошибку — в сущности, кто он такой, этот Ноэль? Il est parvenu[4]. Ах, кто бы мог подумать?
Впрочем, было видно, что на этот раз на уме у Агаты не сплетни и она действительно хочет поговорить с ним о чем-то важном.
— Генри, — сказала она очень торжественно. — Собственно говоря, я позвала вас… Я хотела попросить вас… Не согласитесь ли вы посмотреть мои рисунки?
«Только этого не хватало», — подумал Генри с досадой. У него уже был печальный опыт — он как-то обучал рисованию молодую даму из высшего света и с тех пор твердо знал, что девушки вроде Беатрис, Агаты или Джин, прося давать им уроки рисования, в глубине души презирают своих учителей, как и всех тех, кто сам зарабатывает себе на жизнь.
Но Агата явно не ожидала услышать в ответ «нет». Она уже взяла с подоконника изящную папку и развязала розовые ленточки.
— Только обещайте, что не станете смеяться, Генри, — кокетливо сказала она, — Я понимаю, что до настоящего художника мне далеко…
Генри мысленно скрипнул зубами, но взял папку.
— Конечно же, мне хотелось рисовать людей, но я слышала, что начинать надо с чего-то не такого трудного. Вот… — Агата перебирала листки со старательно перерисованными вазочками и букетами.-
Но все-таки не удержалась. Представляете э лестная девушка с маленькой птичкой приснилась мне во сне! Ну пожалуйста, Генри, поучите меня рисовать! Я смогла бы тогда отдать свои работы на благотворительную рождественскую выставку… А ведь у вас сейчас сложности с деньгами. Я хорошо заплачу.
«Да, заплатит. И неплохо заплатит. Но… не могу. Мистер Кейси по крайней мере уважает меня…»
— Мисс Вилкинс… Агата… Простите, а вы не пробовали сочинять стихи? — Генри изо всех сил старался оставаться спокойным.
Агата очень удивилась и серьезно задумалась над его вопросом.
— Не-ет, — наконец протянула она. — А почему вы спросили?
— В ваших картинках видна тонкая поэтическая натура… Я подумал, что та, которая нарисовала их, обязательно должна писать стихи. — Художник поднялся. — Боюсь, что мне пора.
— Ах, Генри, вы льстите мне… Как, разве вы уже уходите?
«Нет, — мрачно думал Генри, выходя на улицу. — До такого я еще не дошел. Интересно, от чего зависит человеческая глупость? Боже, какое счастье, что Марианна… мисс Харди не воображает себя живописцем…»
На следующее утро, когда Кэти сошла вниз, в гостиную, миссис Харди встретила ее просьбой, почти мольбой:
— Мисс Кэтлин, я… я прошу вас помочь мне. Такое ужасное положение…
— Да, мэм, я слушаю вас. Что случилось?
— Вы же знаете, что сейчас мы… несколько стеснены в средствах… В холле дожидается зеленщик. Он наверняка пришел требовать денег! Мне так неловко…
— Вы хотите, чтобы я поговорила с ним?
— Да… да. Пожалуйста, попросите его повременить. Конечно, мне самой надо было бы спуститься к нему, но…
Кэти скрылась за дверью, ведущей в холл, а миссис Харди прислушалась. Сначала она слышала только звук голосов и не могла разобрать, что именно говорят внизу, но потом голос Кэти прозвучал более отчетливо:
— …нет, она не может спуститься к вам. Но она просила передать вам, что заплатит, как только получит деньги…
— Конечно, — рокотал в ответ зеленщик. — Миссис Харди — наша постоянная покупательница уже много лет. Разумеется, я могу… — Больше миссис Харди не удалось ничего услышать.
Через минуту Кэти вернулась:
