— Она, я уверен, будет обрадована предложением мсье Эдвардса. Хотя, конечно, говорить о свадьбе можно будет не раньше чем через год…
Эдвардс смиренно кивнул.
Натали сидела нахмурившись. Она видела, что младшая дочь любит Виктора. Ей тоже нравился этот юноша, но сейчас она не решалась возражать мужу.
Когда дочери узнали о предложении Эдвардса, Натали пришлось выдержать тяжелую сцену.
Люси рыдала, закрывшись у себя в комнате, и изорвала в клочья подаренный Эдвардсом шелковый шарф. Жермен же пришла в неистовство:
— Я не выйду за него замуж! Ни за что на свете! Я люблю Виктора, слышишь? И скажу это отцу…
— Ну же, детка, успокойся, — увещевала мать. — Никто не отправляет тебя к алтарю прямо завтра… а за год может случиться все что угодно… Я постараюсь поговорить с отцом. Только не перечь ему сейчас… и не плачь…
Виктор, сидевший в гостиной на диване, вскочил, когда Натали вошла в комнату:
— Жермен…
— Бедные дети… — сказала Натали со вздохом. — Боюсь, сейчас нам всем остается только ждать…
Беатрис стояла перед зеркалом, придирчиво осматривая шов на белоснежном рукаве. Портниха, суетившаяся вокруг нее, была похожа на вдохновенного архитектора и размахивала выкройками, как чертежами.
— Думаю, теперь правильно… и по длине как раз подходит… — бормотала она.
— Да, все точно впору. — Беатрис поправила непослушную прядь волос. — Я довольна…
Пышные буфы на плечах, блестящий атласный лиф, туго охватывающий тонкую талию, которая кажется еще тоньше от широкой юбки… «Ужасно старомодно… Зато в нем я похожа на королеву…»
Это платье, казалось, еще больше приблизило свадьбу… и напомнило о том, что она, Беатрис Уэйн, совсем скоро станет миссис Гордон…
Их дом уже полностью меблирован. Эта ужасная миссис Фрост все время твердила, что, когда Ноэль уедет, она останется на Бэйсуотер-роад совсем одна… Ничего — старуха не станет им надоедать…
Каждый день Беатрис будет работать в кабинете. Ноэль понимает, что она гораздо лучше него разбирается в делах. Необходимо за всем следить самой.
Этот Эдвардс опасен. Зачем только Ноэль попросил его быть их поверенным? Это же сущее безумие. От него необходимо избавиться… А завещание? Стоит ли узнавать у Ноэля правду? Пожалуй, не следует спрашивать его в лоб, но надо как-то вытянуть из него настоящую историю… Но даже если ее подозрения окажутся правильными, она все равно будет бороться до конца. Она давно сделала свой выбор и не жалеет о нем…
— Мисс Уэйн? — робко окликнула ее портниха.
— Я, кажется, задумалась. — Беатрис в последний раз повернулась перед зеркалом и бережно сняла тонкую фату.
Свадебное платье Морин было гораздо скромнее платья Беатрис — длинное, прямое, только по воротнику отороченное полоской кружева. На голове — венок из искусственных цветов, а волосы даже сквозь ткань фаты полыхали ярко-рыжим.
Они с Шоном не хотели устраивать очень пышной свадьбы и сказали об этом священнику… Старик спрятал улыбку, когда увидел, что маленькая церковь полна народа. Пришли родные и соседи Морин во главе с Энн Фитцпатрик, пришли друзья Шона из доков и из Сохо…
Свидетелями же были Кэти и Майкл, и паренек был горд оказанной ему честью.
Морин позвала на свадьбу и миссис Лауру, и Марианну, и Алана, и Генри Стерна… Но пришли только Марианна и художник. «Невыносимая старая леди» не захотела идти на свадьбу какой-то горничной, а Алан сказал, что еще не вполне здоров…
Все, кто был в церкви, не сводили глаз с Морин и Шона, стоявших перед алтарем. В тот момент, когда жених произносил слова клятвы, притихли даже зубоскалы-ирландцы …
— Я беру тебя, Морин, в законные жены… дабы иметь тебя при себе на ложе своем и у очага своего…
Шумно вздохнула Флорри О’Грам, оставившая ради торжества стойку в «Трилистнике» на помощницу. Она принарядилась — надела самое лучшее платье и широкополую шляпу, к полям которой была приколота поблекшая бумажная роза. «Может быть, из ее собственного свадебного венка?» — невольно подумала стоявшая рядом с ней Энн.
— …В красоте и убожестве, в счастье и несчастье, в болезни и в здравии… — негромко продолжал Шон. — Пока не разлучит нас смерть…
Кэти казалось, что голос ирландца доносится откуда-то издалека. Фигуры святых, ризу священника, лица гостей и огоньки свечей вокруг она видела как сквозь пелену. «Он не пришел… Как же сейчас счастлива Морин…»
— И во всем этом я даю тебе свою клятву…
Марианна стояла, прижав руки к груди. Морин стояла спиной к ней, и она не видела ее лица, но зато могла видеть глаза Шона и слышать его хрипловатый голос…
Значит, вот как обретают друг друга те, кто любит! А ведь… когда-то это случится и с ней… Она быстро взглянула на молодого художника и сразу, вспыхнув, опустила голову.
«Бедняжка Кэтлин… — подумала она. — Кажется, она вот-вот расплачется… Если бы только можно было как-нибудь помирить их с Аланом…»
— Во имя Отца, и Сына, и Духа Святого. Аминь. — Шон надел кольцо на палец Морин и бережно откинул с ее лица фату для поцелуя…
«Возьми себя в руки немедленно, — приказала себе Кэти. — Не смей портить другим праздник. Сегодня Морин не должна думать о чужих горестях!»
