— Мисс Уэйн, я никому не позволю оскорблять мою невесту. Потрудитесь держаться с ней вежливо… если можете. — Он потянул Кэти за руку и, гордо подняв голову, прошел мимо Ноэля и Беатрис к калитке Харди.
«Черт бы побрал эту Беатрис, — со злостью думал он. — Теперь Кэтлин совсем расстроится…» Девушка шла за ним молча, но когда калитка закрылась за их спиной, остановилась и возбужденно заговорила:
— Да, это действительно он. Я прекрасно помню его. Вот почему мне казалось знакомым лицо мистера Эдвардса… Да, конечно же. Это их я видела тогда…
— Постой, я ничего не понимаю. Кого ты видела? — Вот этого самого Ноэля и мистера Эдвардса. Вместе.
— Так ведь Филипп теперь работает у него.
— Но я видела их вместе давно… постой… да, в конце апреля. На антикварном рынке в Челси.
— Где?! — растерялся Алан. — Но этого не может быть. В конце апреля Филипп был в Америке…
— Нет, это были они, я сразу узнала этого человека, — настаивала Кэти. — Я хорошо его запомнила… Он ведь очень похож на тебя…
— Алан? Кэтлин? — Миссис Харди, близоруко щурясь, смотрела вниз из окна. — Почему вы стоите в палисаднике? Алан, тебя дожидается мистер Стерн…
— Мы должны рассказать об этом Генри, — решил Алан. — Пойдем…
Генри, которому Марианна уже успела сообщить о примирении Алана и Кэти, думал, что молодой человек будет смущен, увидев его, и потом неуверенно скажет что-нибудь в свое оправдание, но тот с порога начал рассказывать о Ноэле и Эдвардсе.
— Надо обязательно поговорить об этом с мистером Шоном Райаном, — заметил художник. — Он наверняка сочтет это важным…
Из слов Алана он понял, что они с Кэти столкнулись с Беатрис. Девушка была взволнована, но, очевидно, только из-за Эдвардса. Алан же не был ни смущен, ни раздосадован…
«Что же… Я рад. Он действительно сделал правильный выбор…» — подумал Генри.
На невысокой эстраде играл негритянский оркестр. Огромный чернокожий музыкант в огненно-красном фраке поднес к губам свой инструмент, и зал замер, слушая чистые звуки саксофона.
— Довольно экзотическое зрелище, — сказал вполголоса кто-то из сидевших впереди. — Все-таки негры удивительно музыкальны…
— Я бы хотел потанцевать под такую музыку, — прошептал Мартин, наклоняясь к ушку Оливии так, что ее платиновые волосы защекотали ему губы. Вместо ответа женщина крепко сжала пальцы молодого теннисиста.
— Жаль, что рояль, на котором играют, черный, а не белый, — заметили сзади. — Это было бы гораздо живописнее: их черная кожа, одежды, как языки пламени, и ослепительно белый рояль…
«Невозможно слушать!» — возмутилась про себя Оливия. Очевидно, это же пришло в голову и сидевшей впереди паре, потому что мужчина сердито оглянулся.
Оливия прижала руку к губам, подавив возглас изумления. Эдвардс! Значит, он снова в Нью-Йорке! А кто это с ним?
Она вспомнила отчеты сыщика Норриса. Сомнительно, чтобы это была какая-нибудь из девочек Арно… Лет сорока, полная, белокурая… Вероятно, это Хлоя Хисс, его любовница, — по описанию похоже…
«Нет, неужели у него хватает наглости…» — в этот момент Мартин зашипел от боли — оказывается, она впилась ему в руку острыми ногтями.
На следующий день она встретила поверенного на Бирже.
— Миссис Гордон! Рад видеть вас. Я заметил вас вчера на концерте, но вы были со спутником, и я не решился вас окликнуть. — Адвокат сиял. Казалось, встреча с Оливией несказанно обрадовала его.
— Я полагала, вы еще в Канаде…
— Думаю, там мое присутствие больше не понадобится. Скоро я опять поеду в Англию — мистер Ноэль Гордон возвращается из свадебного путешествия… И вообразите, миссис Гордон, я тоже хочу жениться.
— Да, да, — Оливия не могла отказать себе в удовольствии поставить его в неловкое положение. — Ведь я вчера тоже видела вас в зале… с очень милой дамой.
Правда, мне показалось, что она уже не так молода, но ведь мы с вами знаем, что зрелые женщины привлекают мужчин гораздо больше, нежели юные вертушки-мотыльки…
На какой-то момент Эдвардс действительно растерялся, но тут же снова рассмеялся:
— О нет, это была моя старая приятельница, я знаю ее уже тысячу лет. Боюсь, что не могу согласиться с вами — я намерен жениться на очаровательном юном создании… и полагаю, что молоденькие девушки всегда смогут претендовать на внимание мужчин…
Если он рассчитывал обескуражить Оливию этим выпадом, то это ему не удалось.
— Ах, Филипп, Филипп, — она шаловливо погрозила ему пальцем. — Берегитесь. Эти эфирные создания ничего не понимают в жизни. Разве могут они по-настоящему оценить зрелого и опытного мужчину? Гораздо чаще они увлекаются такими же желторотыми птенцами, как и они сами… — И Оливия, раскланявшись с поверенным и послав ему дружескую улыбку, скользнула дальше по коридору, унося с собой радующее душу воспоминание о холодном бешенстве в глазах адвоката.
«Надеюсь, я попала в точку, — думала она, — и эта несчастная девочка-невеста сумеет постоять за свою настоящую любовь… Если бы я могла хоть чем-то ей помочь! С превеликим удовольствием расстроила бы эту свадьбу…»
