— Пойдет, Афанасий Львович, — Ванька опять маленько схитрил. Не стал объяснять — еще Каширин передумает, упрется — и все, хоть ломай потом копья, хоть нет — бесполезно.
— Так, ну, двое. А нам еще, как минимум, четверых. Вшестером пока справитесь?
— Вшестером? Попробуем, Афанасий Львович. Только вы же и трактора обещали.
— Трактора будут, — подтвердил Каширин. — Значит, с моей стороны один человек тоже имеется: Оглоблин Прокоп. Я с ним вчера перед тобой разговаривал, он согласился.
— Оглоблин? — Ванька скривил лицо.
— Э-э, брат, других у меня нет, — хмыкнул председатель. — Подбирай из тех, какие у меня есть. Я сам ломаю голову, пока достойного подберу на должность — в колхозе, знаешь, сколько специалистов?.. И рад бы в рай, да грехи не пускают.
Ванька промолчал — это так, конечно, какой может идти разговор.
— Из бульдозеристов? Он у нас один на весь колхоз — Венька Малышев. Он у вас будет работать, а когда нужно, на время заберут — не заказывать же бульдозер из другого хозяйства, верно?
Ванька согласился.
Каширин посмотрел в окно — там стояли мужики. Ему, по-видимому, показалось, что к ним в «Дружбу» кто-то приехал из районного начальства, ибо он тут же вскочил со своего места и подошел вплотную к окну и посмотрел в него. Затем недовольно буркнул. Ванька догадался: наверное, те мужики еще продолжали спорить. Чем же это их Каширин зацепил, что они, как петухи, сошлись и не могут разобраться, кто из них прав, а кто нет?
Каширин вернулся на место:
— Так, дальше. У тебя лично, Иван Иванович, еще какие-нибудь соображения есть, а? Если есть, высказывай, не стесняйся.
— Откровенно?
— Откровенно.
— Нету, Афанасий Львович.
— Почему?
— Вы же сами понимаете, ну…
— Не объясняй, довольно, — махнул Каширин. — Ну что ж, тогда меня слушай, Иван Иванович, — и он перечислил еще четверых.
Ванька взмолился:
— Об одном только прошу, Афанасий Львович, не давайте в бригаду, пожалуйста, Петра Бродова, вы же знаете причину, объяснять не буду.
— Знаю, думал о том. Причем много раз. Всех поименно в Кирпилях перебрал — один там нужен, другой там, в общем, свободных мужиков раз, два и обчелся, — Каширин вздохнул, подождал маленечко.
Ванька не унимался:
— Я хоть с драконом готов встречаться, самым страшным, но только не с быдлом этим.
Каширин вскинул глаза:
— Слова-то у тебя, Иван Иванович, где это ты их поднабрался, в колонии, небось?
— Там я другому научился, — обидчиво заметил Ванька, — человечности.
— Ты так говоришь, что и я готов туда пойти, в колонию, чтоб поучиться той самой человечности.
— Я серьезно, Афанасий Львович.
— Ну, а раз серьезно… — Каширину не давали, видимо, покоя голоса на улице. Он поднялся, подошел к окну, открыл его и рыкнул на мужиков: а ну, чего, мол, тут разбаразились, по местам пусть идут и делом занимаются, развели, видите ли, демагогию, только бы и говорили, и говорили. — На чем мы с тобой остановились, Иван Иванович? — спросил он у Ваньки, вернувшись к своему столу.
Тот махнул расстроенно:
— Не хочу больше на эту тему — нет так нет, но я, — он поднял палец, — предупредил вас, Афанасий Львович, хорошо?
— Что значит — «предупредил»? — насторожился председатель.
— Ну, сказывал, советовал, или как там, чтоб Петра Бродова в бригаду не включали — может дело пострадать.
— Но ты же сам сейчас, Иван Иванович, заявил: готов с драконом заодно, а дракон — это, знаешь, — Каширин повеселел, — ого-го! А Петр Бродов так себе, с ним поразуметь только, на него и давить сильно не надо.
— Вы хотите сказать, Афанасий Львович, вас горшком по голове, а вы ему каши манной да меду ложку — ешь, ешь, миленький, и поправляйся, и расти хорошим и большим, так, да?
Каширин хохотнул:
— Ну, Иван Иванович, уже загнул, переврал. Гиперболой это называется, поэтический прием такой есть.
— Я не знаю, как оно называется, но за будущее боюсь; коль Петро Бродов в бригаде — жди недоброго чего-нибудь.
— А ты не бойся, Иван Иванович, ты ведь не девка, верно? Ладно, — сменил тон Каширин, — будет день, будет и пища. А сейчас… Завтра соберем бригаду и все обсудим, хорошо?
В кабинет к председателю зашел неожиданно Матекин, зампред по хозчасти.
— О! — воскликнул Каширин, поднимая голову. — На ловца и зверь бежит! Ты-то, Дмитрий Иванович, нам и нужен.
— Да я спешу, Афанасий Львович, меня машина ждет, — начал было объяснять Матекин, но Каширин и слушать не стал:
— Я догадался.
— Догадливый, молодец. — Каширин помедлил. — Так вот мы завтра собираем бригаду и проводим с ней инструктаж.
— А она есть? — уточнил Матекин.
— Есть, есть, Дмитрий Иванович, — заверил твердо Каширин. — Бравые, удалые молодцы, горы перевернут.
Зампред помолчал.
Председатель в свою очередь уточнил:
— Как там насчет оборудования, разгрузка-погрузка идет, осложнений никаких?
— Были, но мы их уладили.
— Какие еще осложнения? Я с начальником станции все вопросы, кажется, порешал.
Матекин выждал, когда закончит говорить председатель, сообщил:
— Вагон хотели перегонять, мешал кому-то.
Ванька тотчас завозился на стуле, его так и подмывало сказать: знает, знает, чьих рук это дело — Ивана Даниловича Пузикова, бывшего зампреда РИКа!
