Одно его занимало. Все привлекательные леди, которых ему приходилось видеть раньше, одевались в очень яркие шляпы, пальто и платья, любили аляповатые украшения, питали склонность к перьям, кружевам и оборкам. «Как же получается, – озадаченно размышлял он, – что мисс Селию так красит очень простая одежда?» Ему невдомек еще было, что привлекательность женщины кроется в ней самой, ее вкусе, воспитании, нраве, душевных качествах, умении простыми средствами подчеркнуть лучшие стороны своей внешности и, если кому-нибудь посчастливилось оказаться рядом с таким человеком, он почерпнет от общения с ним куда больше хороших манер, четких жизненных ориентиров и добрых помыслов, чем если бы ему стали все это прививать специально нанятые воспитатели. Но и не посвященный еще пока в такие премудрости, Бен вполне наслаждался поездкой в ее компании, да еще сознавая, что направляется, подобно мальчикам из хороших семей, на воскресную службу.
Каким-то образом даже горе почти отпустило его, когда катили они меж зеленых лугов, освещенных июньским солнцем, от которого все вокруг казалось особенно ярким, и безмятежная тишина стояла в воздухе, и мисс Селия молча взирала на раскинувшийся перед ней ландшафт с упоением, которое Бен вскорости стал называть «ее воскресным лицом». Словно все труды и заботы минувшей недели ею забыты, и ныне она предается всецело наслаждению этим благословенным днем, хотя назавтра готова с новыми силами взяться за дело.
– Ты что-то хотел мне сказать? – спросила она, поймав вдруг на себе застенчивый взгляд Бена – один из многих, которые он бросал на нее незамеченным.
– Нет… просто думал… вы выглядите… как если бы…
– Как если бы что? Ну, смелее. Не бойся, – подбодрила она мальчика, видя, что он от смущения лихорадочно теребит поводья.
– Как если бы вы молились, – решился наконец он, сожалея, что его взгляд от нее не укрылся.
– Ты прав. Так и было. А сам ты разве не молишься, когда счастлив?
– Нет, мэм. Когда я счастлив, то просто рад. Но слов никаких не говорю.
– Да слова и не требуются, хотя и они хороши, если чисты и идут от сердца. Ты когда-нибудь учил молитвы, Бен?
– «Спать ложусь, гашу огни…» знаю. Бабушка научила, когда я был маленький.
– Я другой тебя научу, самой лучшей, потому что она исчерпывает все наши нужды.
– Наши люди были не больно благочестивы. Видать, у них не хватало на это времени, – сказал Бен.
– А интересно, как ты понимаешь, что значит благочестивый? – поинтересовалась мисс Селия.
– Ходить в церковь. Читать Библию. Молиться. Петь гимны. Так?
– Это лишь внешняя сторона. А по сути, надо стремиться быть добрым, не унывать, честно выполнять долг, помогать другим, любить Господа. Таково благочестие в истинном смысле слова.
– Ну тогда вы-то уж точно благочестивы! – выпалил Бен, которому ее поведение и поступки дали гораздо больше понятия о благочестии, чем то, что она сказала сейчас.
– Пытаюсь, но очень часто у меня не выходит. Поэтому каждое воскресенье намечаю себе задачи, чтобы на следующей неделе справиться с ними. Тут молитва мне очень помогает. Попробуй, и сам поймешь.
– Считаете, если я, например, решу сегодня во время службы, что больше никогда не буду ругаться, то и впрямь перестану? – на полном серьезе поинтересовался Бен, который на данном этапе считал склонность к этому главным своим грехом.
– Хотелось бы с такой легкостью избавляться от недостатков, но, боюсь, путь гораздо труднее, – покачала головой мисс Селия. – Хотя если, дав зарок, потом его не нарушишь, то вдруг и избавишься от чего-то скверного гораздо скорее, чем думал.
– Нет, совсем скверно я никогда не ругался, а на другие слова раньше просто не обращал внимания. Ну, пока Бэб и Бетти жутко не испугались, когда я сказал «черт возьми». И миссис Мосс за это примерно мне выговорила. Тогда я стал стараться такого избегать, и оказалось порой очень трудно. Особо когда обозлишься. А «пропади оно пропадом» совсем не так хорошо помогает, если пар из себя нужно выпустить.
– Торни раньше кричал, когда злился, «будь оно проклято». Я посоветовала ему свистеть вместо этого. Ну и теперь он порой начинает вдруг так громко свистеть, что я даже вздрагиваю. Как тебе? Подойдет такой способ? – полюбопытствовала мисс Селия, совершенно не удивленная его привычкой к ругательствам, наверняка перенятой у цирковых.
Бена способ развеселил, он обещал ей попробовать, и так как ругательства просились ему на уста не реже дюжины раз на дню, с заведомым удовольствием предвкушал, как наверняка пересвистит надменного мастера Торни.
В городе к моменту, когда они до него добрались, начал вовсю звонить колокол, призывая к воскресной службе, и к тому времени, когда Лита была устроена со всеми удобствами в конном сарае, на ступеньках старого молельного дома уже было множество прихожан, а по дорогам с разных сторон спешили к ним присоединиться новые.
Бен, привыкший к цирковым шатрам, где не принято было снимать головных уборов, совершенно забыл про шляпу и спокойно шествовал в ней по проходу между скамьями, пока мисс Селия мягким жестом его от нее не избавила, прошептав:
