– Вот уж это я точно учить не хочу. – Бен принялся лихорадочно листать книжку. – Получше чего-нибудь там не найдется?
– Глянь в самом конце, – ответил ему, загадочно улыбнувшись, Торни. – Там вклеен листок. Выучи то, что на нем, и воображаю, какое станет лицо у Селии, когда ты ей это прочтешь. Она еще девочкой сочинила его, а кто-то потом распечатал и раздал другим детям. Мне самому оно нравится больше всех остальных псалмов.
Эта задача представилась Бену куда увлекательней, и, отыскав вклеенную страничку, он, охваченный любопытством, стал читать:
– Совсем другое дело, – с чувством произнес Бен. – Главное, мне все полностью здесь понятно. Запросто заучу. И как только ей удалось написать до того хорошо и красиво.
– Селия может все, – широко развел руки Торни, таким образом демонстрируя свою твердую веру в безграничные способности сестры, за какую бы область деятельности она ни взялась.
– Я однажды тоже придумал стих, – сказал Бен. – Бэб и Бетти он кажется великолепным, а мне теперь нет, – вынужден был признать он после знакомства с написанным Селией.
– Прочти, – скомандовал Торни и следом самокритично добавил: – У меня-то, знаешь, стихи не выходят. Даже под страхом смерти, наверное, ничего путного написать не смогу, хотя люблю поэзию.
И Бен прочитал, при всей своей скромности все же гордясь сочиненным, ибо первый этот его поэтический опыт, сочтенный обеими девочками великолепным, был вдохновлен искренней любовью автора к своей лирической героине.
– Очень хорошо, – одобрил Торни. – Обязательно прочти Селии. Она обожает, когда Литу хвалят. Вам бы с ней и этим мальчиком Барлоу поэтическое состязание неплохо устроить, ну как поэтам в Древних Афинах, про которых я тебе как-нибудь расскажу. А теперь давай-ка зубри свой псалом.
Ободренный похвалой, Бен принялся за решение трудной задачи и так при этом заерзал в кресле, будто процесс заучивания доставлял ему боль. Но память была у него хорошая, да и дело оказалось не то чтобы совсем новым. В цирке ему уже приходилось заучивать комические куплеты. Вскорости он уж смог безошибочно продекламировать все четыре строфы псалма, к облегчению как своему собственному, так и Торни.
– Теперь давай поболтаем, – сказал его довольный наставник.
И они начали болтать, делясь, как это водится при знакомстве почти у всех мальчиков, прошлым жизненным опытом. Торни покачивался в гамаке, а Бен раскатывал взад-вперед по сосновым иглам в кресле на колесиках. Жизнь его была несравненно богаче, нежели у Торни, захватывающими приключениями, но и тот мог много чем подивить нового своего приятеля. Ведь он несколько лет провел за границей и в весьма любопытных подробностях рассказывал Бену о далеких странах и городах.
