Копать, бродя по воде и грязи, оказалось занятием до того приятным, что мальчики продолжали его, пока на тихом ручье не возникло множество сооружений – мельницы с водяными колесами, водопады, пороги, и теперь сонный еще недавно ручеек, где вяло поигрывали пескари да коротала свой век пожилая лягушка, время от времени оглашая окрестности квакающими серенадами, обрел такой вид, будто на его берегах вот-вот собираются возвести промышленный город.
Мисс Селия, зная, насколько полезно брату в погожие дни находиться подольше на свежем воздухе, водную лихорадку мальчиков полностью одобряла. Когда же страсть их к водным работам стала ослабевать, ей пришло в голову отправляться с ними в исследовательские экспедиции, и времяпрепровождение на природе обрело для них новую привлекательность. Оба ведь еще очень мало знали об этих местах, и каждая вылазка сулила что-нибудь новое, а кроме того, было очень приятно выступить солнечным утром в путь с целым свертком пледов, подушек, походным обедом, книгами, рисовальными принадлежностями, погрузить весь скарб в фаэтон и пуститься наобум по тенистым дорогам и зеленым аллеям, останавливаясь там, где захочется, и тогда, когда возникнет желание. Они для себя открыли множество красивейших и уютнейших уголков, и тем, которые им особенно полюбились, дали свои названия и нанесли их на карту местности. Ну и, естественно, наши пилигримы попадали в различные приключения, потому что без них не обходится ни одна настоящая экспедиция.
Каждый день они разбивали лагерь на новом месте. Счастливая Лита наслаждалась покоем, щипая свежую травку. Мисс Селия под большим зонтиком рисовала эскизы с натуры. Торни либо читал, либо валялся, либо дремал на своей прорезиненной подстилке. Бен впитывал новые впечатления, одновременно с большой энергией делая массу всего полезного. Разгружал фаэтон, носил мисс Селии свежую воду для смачивания кистей, так как она работала акварелью, подкладывал подушки под спину и голову выздоравливающего, накрывал к обеду, собирал цветы, ловил бабочек, карабкался на деревья, проверяя, хороший ли вид открывается сверху, читал, болтал, бегал взапуски с Санчо, и все у него выходило ловко, ибо жизнь на природе была привычна ему и приятна.
– Бен, мне нужен амануенсис[12], – попросил у него во время очередного привала Торни, роняя на землю книгу и карандаш. Сказано это было после краткого периода тишины, которая нарушалась лишь вкрадчивым шепотом листьев да мелодичным журчанием бежавшего невдалеке ручейка.
– Что-о? – протянул Бен, сдвигая шляпу назад с таким недоуменным видом, что Торни высокомерно осведомился:
– Неужто не слышал ни разу про амануенсисов?
– Нет. Это что, какой-нибудь дальний родственник анаконды? Ты мне однажды говорил, что неплохо бы завести змею.
Торни с презрительным хохотком подпрыгнул на своей подстилке. Сестра его, рисовавшая рядом живописную старую калитку, поднялась на ноги выяснить, что происходит.
– Можно подумать, ты сам все на свете знаешь. – Бен тоже не преминул хохотнуть. – Так почему же вчера оказалось, что ты про вомбатов слыхом не слыхивал? И я над тобой из-за этого не смеялся, – хлопнул он обиженно по своей шляпе, так как иного предмета под рукой у него не оказалось.
– Но ведь очень смешно, что ты мог подумать, будто мне нужна сейчас анаконда, – продолжал веселиться Торни. – Хотя, если бы я действительно у тебя ее попросил, ты бы постарался ее достать. Ни в чем ведь нам с Селией не отказываешь.
– Конечно, – подтвердил Бен. – И не удивлюсь, если ты потом ее попросишь. Тебе ведь вечно нужны очень странные вещи.
– Но сперва я хочу получить амануенсиса. И еще мне нужно, чтобы кто-нибудь за меня писал. Я так устаю это делать, когда нет стола. Ты пишешь достаточно хорошо. И о ботанике получить представление тебе будет полезно. Я намерен учить тебя, Бен, – объявил Торни с таким видом, будто оказывал ему огромную услугу.
– Трудновато мне, кажется, будет в ней разобраться, – с сомнением покачал головой Бен, указав на книгу, которую Торни оставил открытой поверх вороха набранных листьев и цветов.
– Совсем нет. Уверен, что ты заинтересуешься. И когда хоть чуть-чуть разберешься, станешь мне помогать. Вот, предположим, я тебе говорю: «Принеси мне ranunculas bulbosus». Как ты поймешь, что мне нужно? – И Торни величественно-профессорским жестом провел из стороны в сторону рукой с зажатым в ней маленьким микроскопом.
– Никак, – ответствовал Бен.
– А тут их полно вокруг. Мне требуется подвергнуть исследованию один из них. Ну, догадайся, что я прошу у тебя?
Бен, поблуждав затуманенным взором по земле и по небу, уже был готов объявить о своем поражении, когда вдруг прямо у его ног приземлился желтый лютик, а мисс Селия заговорщицки улыбнулась ему из-за плеча брата, который упавшего цветка не заметил.
