– Ты имеешь в виду вот это? Сам-то я называю его разнорастущиум бутонис, – на ходу изобрел мудреное словосочетание Бен. – Поэтому до меня сразу и не дошло, о чем ты. – И, подхватив цветок с той же скоростью, как он был подброшен, он протянул его Торни с равнодушием и спокойствием человека, который о чем о чем, а уж о лютиках давно и прекрасно все знает.
– Догадка твоя совершенно верна. А теперь принеси мне leontodon taraxacum, – все больше входя в роль просвещенного наставника, потребовал Торни, обрадованный сообразительностью ученика.
Бен растерянно огляделся. Вокруг росло слишком много разнообразных цветов. Поди догадайся, какой из них этому Торни на сей раз понадобился? Но мисс Селия не дремала. Заточенное острие ее длинного карандаша устремилось по направлению к ярко желтевшему поблизости одуванчику.
– Прошу вас, сэр, – с усмешкой протянул его Бен потрясенному Торни.
– Да откуда ты это-то знаешь?
– Попробуй снова меня о чем-то из этого попросить, и, может, поймешь, – расхохотался ученик.
Торни, порывшись в книге, заказал trifolium pretense. Верное направление тут же было указано Бену умным карандашом. Миг – и в руках Бена оказался красный клевер, протягивая который сияющий помощник подумал, что, если бы заниматься ботаникой с помощью таких розыгрышей, она вполне пришлась бы ему по душе.
– А если без вранья? – Торни вдруг так резко сел, что мисс Селия не успела напустить на себя серьезный вид. – А-а! – исторг он торжествующий вопль. – Попалась! Очень нечестно с твоей стороны подсказывать. А ты, Бен, выучишь все про лютик.
– Ошен карош, сэр-р, – откликнулся Бен с чудовищным акцентом своего давнего друга клоуна-француза, которого, развеселившись, иногда начинал передразнивать. – Давай свой разнообразиум.
– Сядь и пиши под мою диктовку, – тоном сердитого пожилого учителя распорядился Торни.
Бен, примостившись на мшистом пне, покорно начал писать, продираясь сквозь множество непонятных слов, правописание которых Торни ему то и дело подсказывал:
– Phaenogamous. Exogenous. Angiosperm. Polypetalous. Тычинок более десяти. Тычинки на цветоложе. Пестиков более одного, и они раздельные. Листья без прилистников. Относится к семейству лютиковых. Ботаническое название ranunculus burbosus.
– Град небесный! Ну и цветок! Пестики! Тычинки! Цветоложки! Подлистники! Завистники! Семейники! Если это и есть ботинка, то спасибо! С меня довольно! – выпалил Бен с таким красным и разгоряченным лицом, словно только что пробежал кросс.
– Нет уж. Изволь-ка выучить это все наизусть, а потом напишешь про одуванчик. Тебе понравится. Я покажу его через свой микроскоп. Ты даже не представляешь себе, как это красиво и интересно, – ответил Торни, который за время вынужденной почти неподвижности все отчетливее убеждался, насколько очаровательно и увлекательно просвещение.
– Да толк-то какой от твоего тычинко-пестиканья? – пожал плечами Бен, который с удовольствием выкосил бы большое поле вместо затверживания всей этой абракадабры.
– В книге моей и про толк написано. Это «Ботаника для юношества» Грея. Но я и без книги прекрасно тебе обосную пользу и важность ботаники. – Торни перевернулся на спину, задрал ноги вверх и, болтая ими в воздухе, приготовился к длинной дискуссии. – Мы научно-исследовательское общество. А значит, как только нам будут встречаться растения, животные, минералы, обязаны их фиксировать и вести им учет с последующим всесторонним изучением. Кроме того… – Он задумался. – Ну, представь себе, мы заблудились, плутаем много часов или даже дней. Необходимо найти себе пропитание. Как ты поймешь, что в лесу съедобно, а что нет? Возьмем хоть грибы. Назови признаки съедобных и ядовитых.
– Не назову, – покачал головой Бен.
– Ну, я тебя когда-нибудь обучу. А вот среди цветов есть, например, аир безопасный, а есть аир ядовитый. И с ягодами приблизительно та же картина. И со многим другим. Поэтому, если уж оказался в лесу, держись начеку. Иначе дотронешься невзначай до ядовитого плюща или свидины кроваво-красной, и мало тебе не покажется. До настоящего ужаса можешь себя довести, если не знаешь ботаники.
– И Торни не понаслышке это известно, – вмешалась мисс Селия. – Многое он постиг на собственном опыте, и с твоей стороны будет мудро взять на вооружение то, о чем он сейчас говорил. – Тут ей живо вспомнились приключения брата, которые предшествовали его увлеченному изучению ботаники.
– Да. Славно я провел времечко, когда вынужден был целую неделю ходить с мазью и листьями подорожника на лице, – начал рассказывать Торни. – Всего-навсего-то сорвал веточку свидины кроваво-красной, и рожа моя покраснела, как вареный лобстер, а глаза заплыли до узеньких щелочек. Так что вот прямо сейчас садись и учи. Тогда хоть не попадешь в подобную ситуацию.
