Серьезное это предупреждение вкупе с энтузиазмом Торни сломило сопротивление Бена. Он опустился на одеяло, и весь следующий час головы обоих мальчиков неустанно метались от микроскопа к книге. Учитель освежал свои скромные познания, ученик все сильнее заинтересовывался тем новым, что ему открывалось, хотя, положа руку на сердце, вынужден был признаться себе, что куда большее удовольствие ему по-прежнему доставляет просто наблюдать за муравьями, жуками, причудливыми червячками, мухами с прозрачными крыльями и прочими живыми тварями или попросту собирать красивые цветы, чем заучивать длинные латинские названия. Но, ясное дело, такими своими соображениями он делиться со своим учителем не стал. И когда Торни спросил, правда ли интересно и весело так заниматься, Бен, уклонившись от ответа, вызвался отыскать растения для будущих исследований, а потом в первую очередь сосредоточиться на опасных, так как на подробное изучение остальных у него, Бена, наверняка не хватит времени.
Когда у профессора Торни от множества объяснений начал садиться голос, он, объявив перемену, послал свой класс в количестве одного ученика к ручью, где охлаждалась бутылка с молоком. Перемена была продолжена на целый день, и нельзя сказать, что кого-то из мальчиков это удручило. Напротив, время они провели замечательно.
Бен и один с удовольствием бродил по лесам и полям, захватив жестяной короб, который вешал за ремень на плечо, чтобы собрать в него новые растения, пока Торни был занят научной работой. Для нее Селия отвела брату целую комнату, где все немедленно оказалось заставлено бутылками, чашками, плошками, мисками и прочими емкостями для хранения его сокровищ, а он неустанно сушил среди подшивок газет все новые травы, развешивая на стенах самые любопытные экземпляры. И в этой специальной комнате ему дозволялось сколько угодно мусорить.
Каждый день Бен, возвращаясь из своих пеших странствий, принимался живо и красочно рассказывать о новых зеленых уголках, которые удалось обнаружить, где ариземы, кивая под ветром цветами, будто тихо читали проповеди, ручейки пели вечные свои песни, фиалки синели на их берегах, камни проглядывали из прозрачной воды, шуршали заросли папоротников и, как фарфоровые эльфы, танцевали водосборы. А на деревьях птицы строили гнезда и цокали, носясь по ветвям, белки. Истории эти так захватили Торни, что в результате он захотел увидеть все сам. Тогда ослик Джек был оседлан и отправился в путь, шагая, взбираясь и залезая в разнообразные славные глухие места и всегда возвращая целым и невредимым своего всадника, который каждый день прибывал домой куда более крепким и загорелым, чем убывал.
Мисс Селии оставалось лишь радоваться. Теперь, когда мальчики уходили в странствия самостоятельно, она, проводив их, могла посвятить время изящной вышивке, или писала длинные письма, или, покачиваясь в гамаке под сиренями, задумывалась над другими такими же длинными письмами, которые ей уже прислали, и пыталась одновременно представить себе, что прочтет в новых, которые очень скоро получит.
Весело это пропев, Бэб и Бетти с таким решительным стуком опустили на стол свои книги, будто никогда больше не собирались их открывать. Потому что вернулись они из школы в последний день июня, и это был последний учебный день. Школу заперли на целых восемь недель. Усталая Учительница распустила учеников на каникулы, а сама отправилась отдыхать. И длительная свобода резко подняла настроение школьников.
Тихие улицы города неожиданно оказались наводнены разновозрастными детьми, охваченными таким неистовством, что занятые делами матери мучительно измышляли способы удержать своих резвых лапочек от проказ, рачительные отцы пытались при помощи всяческих стимулов и посулов направить энергию юных бездельных рук на сбор ягод или сена, а пожилые люди, при всем своем доброжелательном отношении к юношеству, благословляли того человека, который придумал школу.
Девочки немедленно принялись строить планы пикников, кои почти мгновенно осуществляли, и на полях, словно новые виды грибов, возникало множество капоров, склоны холма запестрели яркими платьями, точно цветы там отправились на прогулку, а леса заполонили птицы без перьев, чей щебет своею радостной звонкостью заглушал пение дроздов, малиновок и крапивников.
