План примирения прогнал тень с души, и далее веселого настроения Бена ничто уже не омрачало. Надеясь, что Санчо не слишком огорчен их краткой разлукой, он бодро вышагивал навстречу грядущему удовольствию, в ходе которого, возможно, даже увидит кого-нибудь из труппы Смизерса. И еще, конечно же, он предвкушал, с какими лицами станут приятели внимать его объяснениям.
Жара усиливалась. На окраине города вся компания остановилась возле желоба с водой, чтобы смыть с лиц дорожную пыль и немножечко охладиться перед круговертью волнительной второй половины дня. С ними поравнялась повозка булочника. Сэм предложил на скорую руку перекусить, пока они отдыхают, и тогда Бен, остановив булочника, запасся как следует имбирным печеньем, которому друзья отдали щедрую дань, лежа на траве под сенью дикой вишни. С вершины западной стороны холма, где они устроились, открывался вид на то, что вскорости их ожидало. Там стояли большие шатры, возле которых развевались яркие флаги.
– Срежем путь через те поля, – догрызая очередную печеньку, наметил маршрут Сэм. – Так быстрей, чем идти по дороге, а значит, хватит времени хорошенько вокруг оглядеться, прежде чем внутрь заходить. Мне особенно львов посмотреть охота.
– Я только что слышал их рев, – встав на ноги, вытаращился Билли на хлопающий от ветра брезент шатра, который скрывал от его вожделеющих глаз этих грозных животных.
– Ну ты и дурень, Билли, – засмеялся Бен. – Это корова мычала. Рев настоящего льва тебя проберет до ботинок. – И он принялся расправлять на траве носовой платок, стремясь по возможности его высушить, после того как тот послужил ему сперва полотенцем, а затем салфеткой.
– Давай, Сэм, шевелись. Там народ уже заходить начинает, – запрыгал на месте от нетерпения Билли. Ему предстояло первое в жизни посещение цирка, и он, вопреки скепсису, с которым отнесся Бен к большинству изображенного на афише, был совершенно уверен, что увидит все обещанные картинками чудеса.
Сэм лениво перекатился к краю холма, встал и уже занес было ногу, собираясь двинуться осторожно по склону, когда увиденное внизу заставило его вздрогнуть от неожиданности. Лишь чудом не ухнув кубарем с кручи, он замер и отрывисто прошептал:
– Ребята. Смотрите. Скорее.
Бен и Билли, поглядев вниз, едва смогли подавить изумленное «ах!». Потому что внизу стояла Бэб, ожидая, пока Санчо напьется из переполненного до краев водой желоба. Парочка выглядела сильно потрепанной и усталой. На красном, словно вареный лобстер, лице Бэб виднелись застывшие следы от слез. Туфли ее побелели от пыли. Повседневное платье зияло дырами на оборках. В завернутом краю фартука она, похоже, что-то несла. А задник одной туфли был примят, как поступают, когда натерло ногу.
Санчо, закрыв глаза, жадно лакал воду. Кудряшки его от пыли сделались серыми. Хвост уныло глядел в землю, отчего пышная кисточка на его конце походила на приспущенный флаг в трауре от расставания с дорогим хозяином. Бэб все еще сжимала в руке поводок, ибо, почти потеряв уже саму себя от усталости, старалась не потерять своего питомца. Взгляд ее блуждал вверх и вниз по дороге в тщетном поиске трех знакомых фигур, но ничего похожего на них на глаза ей не попадалось, и решимость, с которой она пустилась за ними в столь дальний путь, преследуя их упорно, как маленький индеец-следопыт, вот-вот готова была оставить ее.
– Ой, Санчо, что же мне делать, если они не появятся? Мы, видимо, где-то мимо них проскочили. С той стороны никого не видно. А другой дороги к цирку, по-моему, нет, – обратилась Бэб к псу, точно он мог не только понять ее, но и помочь советом.
Санчо, едва она начала говорить, отвернулся от желоба с водой, навострил уши, посмотрел выразительно на покрытый травой склон холма и зашелся заливистым лаем.
– Белку увидел? Ну их. Не обращай внимания. Будь умной собакой и пошли дальше. Я так устала и совершенно не знаю, что делать. – Бэб потянула Санчо за поводок по направлению к цирку, решив непременно осмотреть этот замечательный шатер хоть снаружи, если уж ей не суждено попасть внутрь.
Санчо, однако, уже уловил тихий и лишь ему одному понятный звук, подчиняясь которому резко рванулся вперед. Бэб от неожиданности не удержала поводок, и пес взлетел на склон, приземлившись точнехонько на спину Бену, который, лежа на животе, подглядывал за Бэб. Появление пуделя было встречено дружным смехом. Он же, воспользовавшись внезапностью нападения, подмял под себя хозяина и, не давая ему подняться на ноги, принялся с игривым рычанием трепать его, затем тщательно, несмотря на сопротивление противоборствующей стороны, облизал хозяйское лицо, от души потыкался носом ему в шею и наконец прихватил одну за другой все пуговицы на его пиджаке, сопровождая это таким радостным тявканьем, как будто считал секретное четырехмильное преследование самой лучшей шуткой на свете.
