Санчо знакомые атмосфера и звуки изрядно разволновали, и умный собачий мозг распирало от недоуменных мыслей по поводу странного поведения хозяина. Они ведь, уверен был пес, должны находиться не на зрительских местах, а за занавесом, где, переодевшись в свои костюмы для выступлений, ждать, когда настанет черед их выхода на арену. Поэтому он с тревогой смотрел на Бена, недовольно обнюхивал поводок, намекая, что его пора заменить красной ленточкой, и двигал лапой арахисовую шелуху, будто надеясь найти в ней буквы, из которых ему вскоре понадобится сложить свое прославленное имя.
– Знаю, знаю, старина, – говорил ему Бен, – но ничего не поделаешь. Мы с тобой вышли из ремесла и теперь просто зрители. Успех на сей раз нам не светит. Так что будь тих и веди себя прилично.
Прошептав это, он задвинул пса поглубже под сиденье и ласково потрепал выглядывавшую оттуда кудрявую голову.
– Он хочет пойти и повыкрутасничать, верно? – спросил Билли. – Да и ты, Бен, полагаю, не прочь. Вот было бы здорово, если бы мы увидали, как Бен выступает.
– А я бы боялась, если бы он залез на всех этих слонов и прыгал через кольцо, как некоторые из этих людей, – указала Бэб на одну из картинок в своей программке, которую вновь и вновь принималась с неиссякающим интересом разглядывать.
– Сто раз это делал. Мне и самому хотелось бы показать вам все, что умею. В этой труппе, похоже, вообще нет мальчиков. Если бы попросился к ним, почти уверен, меня бы приняли, – сказал Бен, беспокойно ерзая и бросая жадные взгляды в сторону закулисья, где чувствовал бы себя куда привычнее, чем среди публики.
– А я слышал от некоторых людей, что мальчикам выступать теперь незаконно. Запретили как вредное, неполезное и все такое прочее. Если это правда, то для тебя, Бен, с цирком покончено, – объявил Сэм, напустив на себя самый взрослый из множества взрослых видов, которые он постоянно на себя напускал, и беря реванш за реплику Бена по поводу слишком толстых мальчиков.
– Болтовня это все. Да пойди мы с Санчо туда, спорю на что угодно, нас приняли бы. С ходу. Мы ценная пара. Мог бы запросто вам доказать, если бы захотел, – запальчиво и хвастливо отозвался Бен, с каждым произнесенным словом все сильней проникаясь уверенностью, что так бы оно и было на самом деле.
– Ой, смотрите! Выходят! Выезжают! Золотая карета! Прекрасные лошади! Флаги! Слоны! И все остальное! – схватив Бена за руку, закричала Бэб.
На арену вышла пышная процессия. Во главе ее шествовали оркестранты, и один из них с таким усердием колотил в барабан, а другие, не жалея себя, так яростно дули в трубы, что лица их цветом слились с ярко-красными униформами. Они промаршировали несколько кругов по арене, пока публика вдоволь их не наслушалась и не налюбовалась ими, после чего удалились, оставив только наездников с развевающимися перьями. Они делали караколи[13]. Лошади гарцевали.
– Как прекрасно! – в упоении проговорила Бэб, когда наездники стали ловко спрыгивать с лошадей, не дожидаясь, пока те остановятся, и проделан был номер действительно хорошо, но артисты выглядели усталыми, равнодушными, и, казалось, единственное их желание – это лечь прямо здесь, на арене, и уснуть.
– Да они просто пока ерундой пробавляются, – объяснил девочке Бен. – Вот погоди, когда увидишь «скачки без седел и вольтижировку», – процитировал он слова из программки тоном бывалого профессионала, которым данный вид деятельности настолько полно освоен, что его трудно чем-нибудь удивить.
– А что такое вампиржировка? – полюбопытствовал Билли.
– Прыгать, карабкаться, падать, слетать и снова взлетать. Да сейчас сам поймешь, – коротко бросил Бен, потому что внимание его, чувства и мысли целиком поглотила прекрасная белая лошадь, которая принялась опрокидывать и вновь ставить на ножки стулья, опускаться с изяществом на колени, кланяться и проделывать массу других изящнейших телодвижений, завершив их галопом с наездником, преспокойно сидевшим в кресле-седле у нее на спине, скрестив ноги, обмахиваясь веером и, похоже, чувствуя себя донельзя комфортно.
– Какая красавица, – выдохнул Бен, не в силах отвести взгляд от прекрасного животного.
Когда лошадь вместе со своим всадником покинула арену и появились другие артисты, Бен, охваченный завистью к ним и восторгом предчувствия того, что сейчас увидит, трепетно произнес:
– Вот это и впрямь нечто.
Слова его относились к сияющим серебром акробатам, которые Билла и Сэма тоже очень заинтересовали, так как сила и ловкость ценятся мальчиками превыше всех остальных мужских качеств. Бодрые джентльмены летали по арене, как каучуковые мячики, и каждый последующий старался перещеголять предыдущего, пока лидер их не довел номер до высшей точки, проделав двойное сальто над четырьмя стоящими бок о бок в ряд слонами.
– Ну и как вам этот прыжочек? – спросил Бен у своих спутников, пока они аплодировали до боли в ладонях.
– Сделаем гимнастический мостик и сами попробуем, – вдохновленный увиденным, загорелся Билли.
