– Да как твоя мать-то позволила уйти тебе так далеко одному? Ты ж только что после скарлатины. У нас все места заняты, но уж где-нибудь тебя приткнем, – ответила миловидная жена дяди Эбена, поплотнее укутывая младенца и жестом указывая двум мальчикам постарше, чтобы они держались поближе к отцу.
– Нет, я не один пошел. Сэма, правда, кто-то уже отвозит, но Бэб и Бен здесь. Вы не могли бы их тоже приткнуть? Они оба не очень большие. Много места им не потребуется, – прошептал Билли, решив позаботиться о друзьях, но лишь после того, как был обеспечен отъезд ему самому.
– Никак не получится. Тем более нам по дороге матушку еще надо забрать, а у нас и без нее уже под завязку. Давай-ка поспеши, Лиззи. Там вроде чуток утихло. Выбираемся отсюда по-быстрому, – устало произнес дядя Эбен, потому что поход в цирк всей семьей, в которой есть сразу несколько маленьких детей, – дело, как знает каждый, кто хоть единожды это попробовал, весьма утомительное.
– Бен, мне очень жаль, но для вас места нет. Я скажу маме Бэб, где вы, и, может, кто-нибудь за вами приедет, – торопливо проговорил Билли и покинул их, чувствуя себя из-за этого довольно подлым, хотя, останься он с ними, вряд ли им стало бы легче.
– Иди и не думай о нас. Со мной все будет в порядке, а с Бэб уж как повезет, – вот и все, что успел сказать Бен, пока Билли вместе с дядей и его семейством не исчезли в толпе, которая теснилась и толкалась, и как мужчин, так и мальчиков почему-то крайне веселило, когда их зонтики перепутывались с соседними.
– Нам нет никакого смысла пробираться сквозь эту кашу, – остановил Бен свою спутницу. – Выждем минутку, а после спокойно выйдем. Там настоящее светопреставление, – поглядел он на улицу, где лило стеной. – Пока доберемся до дома, промокнешь насквозь. Не знаю уж, как тебе это понравится.
– Да мне все равно, – ответила она и с беспечным видом стала раскачиваться на одном из оградительных канатов, все еще пребывая в плену эмоций от увиденного на арене и стремясь продлить ощущение праздника. – Мне так нравится в цирке. Здорово было бы постоянно здесь жить, спать, как они, в фургончиках и играть с милыми маленькими жеребятами.
– Тебе стало бы не так весело, особенно когда оказалось бы, что о тебе совершенно некому позаботиться, – начал было Бен, но осекся, привлеченный знакомой сценой, которая всегда разворачивалась среди цирковых после представления. Мужчины и женщины кормили животных, расставляли столы, чтобы поесть самим, или полеживали на сене, отдыхая, пока не настанет время вечернего выхода на арену. Увидев знакомое лицо, мальчик встрепенулся. – Держи, – быстро сунул он в руку Бэб поводок, на который пристегнут был Санчо. – Я вижу там знакомого человека. Может, он что-нибудь об отце мне расскажет. А ты стой и не двигайся с места, пока я не вернусь.
Унесся он пулей. Бэб лишь успела заметить, что целью его был какой-то мужчина, кормивший из ведра зебру. Санчо рванулся за хозяином, но Бэб остановила его раздраженным приказом:
– Нет уж, постой. До чего же ты надоедливый. Вечно таскаешься за людьми, когда им это совсем не нужно.
Санчо мог бы ей с полным правом ответить: «От такой же и слышу», – но так как был псом-джентльменом, то, подчинившись даме, уселся, смирясь, наблюдать за жеребятами, которые в это время проснулись и игриво выглядывали из-за спины мамы-пони. Бэб, привлеченная их смешными ужимками, привязала мешающий поводок к металлическому столбу, а сама прокралась под канат и начала гладить милого крохотного жеребенка мышиного цвета, который выказывал ей ответную приязнь тоненьким ржанием и выразительным взглядом карих глаз.
О несчастная Бэб! И зачем только ты отвернулась! О слишком ловкий Санчо! Зачем, на свою беду, развязал ты узел на поводке и унесся поговорить с бульдогом сомнительной репутации, который стоял у входа, приветливо виляя обрубком хвоста! О легкомысленный Бен! Почему не заметил ты вовремя грубого неприятного типа, который, прижав ногой к земле поводок, волочившийся следом за Санчо, спешно увел с глаз долой твоего любимца!
– Это действительно оказался Баскум, – сообщил, возвратившись, Бен. – Но он ничего об отце не знал. Эй, а Санчо-то где? – только сейчас спохватился он.
Лишь услыхав его дрогнувший голос, Бэб, занятая жеребятами, обернулась. Бен вовсю озирался по сторонам, словно речь шла не о собаке, а о малом ребенке, и на разгоряченном его лице все явственнее проступала тревога.
– Я где-то его привязала… Он где-то здесь… Рядом с пони, – запинаясь, выдавила из себя Бэб, в свою очередь озираясь по сторонам, но Санчо нигде на глаза ей не попадался.
Бен свистел, звал, тщетно бегал туда-сюда, пока какой-то праздношатающийся мужчина не бросил лениво:
– Если ищешь большого пуделя, лучше выйди наружу. Приметилось мне, как он уходил с какой-то другой собакой.
