– А слонов-то где собираешься брать? – с издевкой спросил Сэм, которому при его комплекции никакие двойные сальто не светили.
– За слона у нас вполне сойдешь ты, – усмехнулся Бен, и Билли с Бэб встретили его замечание столь звонким хохотом, что сидевший за ними и слышавший их разговор грубоватого вида мужчина назвал их «веселой компашкой» и покосился сурово на показавшегося в это время из-под скамьи Санчо.
– Здрасте пожалуйста, а это вообще в программе не обозначено, – удивленно уставился на арену Бен, когда там вдруг появился клоун в пестрой яркой одежде в сопровождении полудюжины собак.
– Ой, как я рада! – воскликнула Бэб. – Теперь, Санчо, тебе станет весело. Посмотри на вон того пуделя с голубой ленточкой. Он будто твой собственный брат.
Собаки расселись на специально расставленных для них стульях. Санчо действительно это привело в превосходное настроение, да к тому же гораздо сильнее, чем стоило бы, и он предпринял попытку поприветствовать своих собратьев непосредственно на арене. Бен одернул его. Пес уселся на задние лапы и стал с таким жалобным видом просить, что Бену с большим трудом удалось заставить его вновь улечься. Он вроде бы успокоился, но, когда публика начала аплодировать черному спаниелю, очень смешно изображавшему собачьего клоуна, вновь предпринял попытку рвануть на арену в явной уверенности, что запросто там перещеголяет соперника. Бен понял: если пес учинит беспорядок, их выведут. Санчо не унимался. Пришлось Бену шлепнуть его, а затем поставить на него ногу, чтобы он больше не вскакивал.
Прекрасное воспитание не позволило Санчо дальше настаивать на своем. Но от мыслей-то никуда не денешься. И он, призывая на помощь всю свою собачью логику, пытался осмыслить, почему дорогой хозяин вдруг не позволил ему то самое, к чему как раз всегда раньше в цирке относился с большим одобрением. Чужие собачьи трюки на сцене он теперь подчеркнуто игнорировал. Лишь покосился со снисходительным одобрением на двух маленьких пуделей, которые, выбравшись из корзинки, сперва побегали на передних лапах вверх-вниз по ступенькам, затем станцевали джигу на задних и сотворили еще несколько милых проделок. Дети пищали от радости, хлопали, а морда Санчо яснее слов выражала: «Фу! Выпусти они меня, я бы им показал, что на самом деле может собака!» И он демонстративно повернулся спиной к арене, которая больше его не желала.
– Ясное дело, что он ужасно расстроен, – принялся объяснять Бен. – Умеет ведь куда больше всех этих собак, вместе взятых. Вот бы действительно выступить снова с ним вместе. – Он произнес это с сожалением, как вспоминают о былой славе. – Но мне вместо этого пришлось его шлепнуть. Теперь он на меня обиделся и не простит, пока я перед ним не извинюсь.
На арене опять появились наездники, и Бэб наслаждалась чудесной ловкостью худенькой леди, пока та управляла сразу четырьмя лошадьми, прыгала сквозь обручи, через растяжки и барьеры, спешивалась на стремительном скаку, запрыгивала на лошадей обратно, и все это удавалось ей так легко, да, похоже, и с удовольствием, что трудно было поверить в огромную опасность, которая ей грозила при малейшей неточности исполнения любого из этих трюков. Еще сильней захватили Бэб две девушки, летавшие на трапеции и ходившие по натянутому на высоте канату. Глядя на них, Бэб поняла, что знает теперь, чем могла бы заниматься всю жизнь с удовольствием. Недаром же ма часто про нее говорила:
– Ну прямо не знаю, на что этот ребенок годен, кроме озорства. Вылитая мартышка.
«Вернусь домой, натяну веревки для сушки белья и начну ходить по ним. Пусть ма увидит, как это красиво. Может, тогда разрешит мне носить красные с золотом брюки и делать то же, что эти девушки», – начала она совершенно всерьез строить план на ближайшее будущее и отвлеклась от него лишь при виде пирамиды из слонов, на вершине которой стоял сверкающий джентльмен в тюрбане и сапогах. Тут чарующий план был на время забыт, и Бэб начала с нетерпением ожидать клетку с тиграми, а в ней дрессировщика, которого будет ежесекундно подстерегать опасность.
Но не успели еще большие животные появиться, как снаружи послышался удар грома, вызвавший сильный переполох среди зрителей, несколько мужчин из верхних рядов подбежали к имевшимся в брезенте отверстиям для воздуха, выглянули сквозь них наружу и сообщили, что надвигается большая гроза и вот-вот хлынет ливень. Встревоженные матери принялись спешно собирать детей, как куры, сгоняющие в кучки цыплят на заходе солнца. Из уст самых робких зрителей послышались жизнерадостные истории, как во время бури именно вот такие цирковые шатры опрокидывались вместе с клетками и дикие звери вырывались из них на свободу. Публика дрогнула. Многие начали спешно покидать представление, и выступающие торопились как можно быстрее его завершить.
– Надо скорее выйти, пока толпа выход не запрудила. Здесь есть несколько человек, которые смогут меня подвезти, потому что я хорошо их знаю. Главное, с ними не разминуться, – быстро проговорил Сэм, а затем без дальнейших церемоний спустился к выходу и исчез из виду.
