– Лучше переждать ливень здесь. Посмотрим пока на животных, а там, глядишь, и сухими домой вернемся, – заметил Бен, в то время как Билли глядел опасливо на брезент шатра, выгибавшийся под порывами ветра, слушал, поеживаясь от неприятного ощущения, дробный перестук ливня и еще сильнее начинал ежиться, когда рыкал меланхолично лев, что нагоняло в такой обстановке на бедного парня особенный страх.
Бэб не в пример ему по-прежнему наслаждалась представлением:
– Ни за что бы не пропустила тигров! Смотрите! Они теперь тянут повозку. Ой, Бен, а почему этот сияющий дядька из пистолета в них целится? Неужели хочет кого-то из них подстрелить?
Тут выстрел и грохнул. Бэб, испугавшись его гораздо сильнее любого удара грома, который когда-либо слышала, прижалась к Бену.
– Он… убил его? – крепко зажмурив глаза, спросила она.
– Конечно же нет. Пистолет заряжен холостыми патронами. Он просто пугает их таким образом, чтобы они на него вдруг не бросились. Но я все равно не хотел бы оказаться на его месте. Отец говорил, что тиграм никогда нельзя доверять. Даже самые ручные из них все равно себе на уме, прямо как кошки, и если когтями шарахнут – это не шутка, – многозначительно произнес он, а борта клетки тем временем уже с грохотом опустились, и тигры запрыгали по арене с таким яростным рыком, словно до крайности возмущенные публичной демонстрацией их неволи.
Бэб, встревоженная дальнейшей участью блестящего джентльмена, от волнения подобрала ноги глубоко под скамью. А тот бесстрашно ласкал огромных кошек, укладывался среди них, открывал их зубастые пасти, щелкая длинным хлыстом, заставлял стелиться возле своих ног, и Бэб с трудом подавила рвущийся из нее вопль ужаса, когда дрессировщик выстрелом из пистолета заставил их разом рухнуть на пол арены, будто убитых. Что же до Билли, он оказался к происходящему на арене полностью безучастен, настолько объят был страхом перед небесной артиллерией, которая грохотала снаружи. Бледный, едва дышащий, он вздрагивал и сжимался при каждом ударе грома, а когда ослепительная вспышка молнии, сверкнув на длинных металлических опорах шатра, казалось, ринулась по их блестящей поверхности вниз, и вовсе втянул голову в плечи и закрыл глаза, мечтая каким-нибудь чудом перенестись вмиг домой под защиту мамы.
– Да не дрейфь ты, Билли. Грозы никогда, что ли, раньше не видел? – Голос Бена прозвучал нарочито весело, хотя чувство ответственности за Бэб побуждало его с тревогой думать об обратной дороге в такое ненастье.
– Мне от нее становится плохо. Всегда. Лучше б сюда не приходил, – жалобно отозвался Билли, приходя к запоздалому выводу, что поглощенные в большом количестве леденцы и газировка весьма вредны его травмированному грозой организму, а разогретый июльской жарой шатер и подавно пагубен для здоровья.
– Можно подумать, ты здесь исключительно по моей просьбе. Сам же позвал меня, да еще уговаривал, – напомнил ему Бен. – Вот самого себя и благодари.
Публика уже заполонила проходы и, не дожидаясь, пока клоун допоет комические куплеты, которые продолжал исполнять, пусть даже никому было недосуг их слушать, деятельно устремилась к выходу.
– Ох, как же я уста-ала, – поднялась со скамьи Бэб, разминая затекшее тело.
– Полагаю, устанешь еще сильнее, пока мы доберемся до дома. И кстати, тебя тоже сюда никто не звал, – строго произнес Бен, внимательно глядевший по сторонам в поисках какой-нибудь более мудрой, чем у него самого, головы, которая помогла бы им выбраться из этой передряги.
– Я обещала тебе, что не стану проблемой, вот и не стану. Сию же минуту сама отправлюсь домой. Гром мне не страшен. И дождь этой старой моей одежде ничего плохого не сделает, – задиристо вскинула голову Бэб, твердо решив исполнить данное обещание, хотя после того, как удовольствия остались позади, задача ей начала представляться гораздо труднее.
– У меня голова разболелась. Вот бы Джек отвез меня на себе домой, – проныл Билли, однако, услышав новый оглушительный удар грома, необычайно бодро для столь занемогшего человека устремился вслед за друзьями к выходу.
– Если уж мечтать, то о Лите и крытом фургоне, в котором мы все смогли бы уехать, – сказал Бен, пробивая путь к выходу, где скопилась уже толпа из тех, кто рассчитывал дождаться, пока погода улучшится.
– Билли Бартон! Ты-то, вообще, что здесь делаешь? – раздался вдруг совсем рядом с ними изумленный возглас, и тут же изогнутая рукоять трости уцепила Билли за воротник пиджака, и тот, обернувшись, оказался лицом к лицу с молодым фермером, который тоже пробивал себе путь сквозь толпу, а за ним следовали жена и несколько детей.
– Ох, дядя Эбен! Как же я рад, что ты тоже здесь! Я добрался сюда на своих двоих, но теперь вроде как захворал. Можно, ты меня довезешь? – уставился умоляющим взглядом Билли на фермера, с легкостью передоверив все свои страхи сильной руке, которая в этот момент тяжело легла ему на плечо.
