Необычайно щедрое предложение, учитывая, что количество кроликов на тот момент достигло уже двенадцати особей.
– Они не способны любить человека, – покачал головой Бен. – Все, что им надо, – это побольше еды да земли, чтобы в ней норы копать. Мне они уже до тошноты надоели.
И неудивительно. Ведь ему-то и приходилось их обихаживать, а любой мальчик, который хоть раз в жизни имел дело с кроликами, знает, сколько с ними хлопот.
– Мне они тоже стали в последнее время как-то не очень, – признался Торни. – Устроим, пожалуй, аукцион и всех продадим. А как тебе Джек? Он сможет тебя утешить? Если да, отдаю. Мне в нем особой нужды теперь нет. Окреп достаточно, чтобы собственными ногами докуда угодно дойти и на ком угодно поехать, – совсем уж расщедрился Торни.
– Джек не Санчо. Мы с ним не сможем все время быть вместе, и содержать его мне самому не по карману.
Бен понимал, что все предложения Торни идут от души, и был благодарен ему за это, но ни один из его посулов не утешал его ни в малейшей степени. Одна только Лита могла бы заполнить зияющую пустоту в сердце Бена, но прекрасная эта лошадка Торни не принадлежала.
– Да уж, в комнату ты с собой Джека точно не сможешь взять и, боюсь, мало чему из того, что мог Санчо, его можно научить. Жалко. Думал хоть как-то тебя порадовать, а не вышло, – расстроился Торни.
И столько звучало в его словах доброты, столько искреннего участия, что Бен с благодарностью, которая проняла его чуть не до слез, ощутил за множеством бесполезных для него предложений подарок и вправду бесценный – дружбу. Вскочив на ноги, он взялся за мотыгу, выплескивая в работе те чувства, для которых не находилось у него слов, и говоря то, что оказывалось ему под силу выразить, а Торни, слушая, куда больше смысла улавливал не в словах, а в интонациях его голоса:
– Ты добр ко мне… Это правда… Да ладно… Тебе-то что об этом тревожиться. Только вот, видишь ли… Ну, пережить мне это довольно трудно… Потому как одно за другим… чересчур быстро случилось…
Тут он осекся. На бобовый лист упала крупная капля, блестя под солнцем, как утренняя роса, и продолжала блестеть там, пока Бен, справившись с предательской пеленой в глазах, торопливо не стер ее.
– Клянусь Юпитером, я найду этого пса, если он еще ходит по земле! – пылко заверил Торни. – Не падай духом, дружище! Наш дорогой Санчо вернется!
И, выкрикнув бодрое свое пророчество, он спешно направился прочь, чтобы подумать в одиночестве над способами его воплощения.
Полчаса спустя глубокий мыслительный процесс, которому он предавался на зеленой лужайке, был прерван донесшимся со стороны аллеи звуком шарманки. Разведка взглядом, брошенным через стену наружу, полностью прояснила для Торни ситуацию: шарманка добротная, мужчина при ней вполне приличного вида, а мартышка, прибывшая с ним и шарманкой, весьма живая и симпатичная. Тут же решив, что такая компания вполне способна приободрить Бена как музыкой, так и воспоминаниями о цирковом прошлом, Торни пригласил шарманщика во двор.
Зашел тот через сторожку, где по пути к нему присоединились полные ликования Бэб и Бетти, потому что шарманки здесь были редкостью, а сестры их обожали. Мужчина, сияя ослепительно-белыми зубами и сверкая темными глазами, моментально начал играть, а мартышка, трогательно раскачиваясь в такт музыки, ловко хватала монетки, которые ей кидал Торни.
– Сейчас жарко, а вы выглядите усталым. Садитесь, и я угощу вас обедом, – предложил юный хозяин, указывая на установленную недавно возле ворот скамейку.
Шарманщика уговаривать не пришлось. Он с благодарностями принял приглашение, а Бен попросил, чтобы мартышку тоже устроили со всеми удобствами, и так как ему все об этих животных было известно, ее тут же по его совету избавили от шляпки и костюмчика, покормили хлебом с молоком, после чего она с удовольствием легла поспать в тенечке на прохладной траве. Звали ее Жако, походила она на маленького старичка в меховой шубке, и дети не уставали за ней наблюдать.
Мисс Селия тоже вышла на улицу и принялась беседовать по-итальянски с шарманщиком Джакомо, проливая бальзам на его ностальгирующее южноитальянское сердце. Он ведь родился в Неаполе, а мисс Селия там бывала не раз и его восхищение этим прекрасным городом полностью разделяла. И добрый этот человек от полноты чувств все играл и играл для детей, которые танцевали под его музыку до тех пор, пока не ощутили, что больше не могут. Джакомо, однако, по-прежнему уходить не спешил. Похоже, ему совсем не хотелось после такого радушного приема вновь пускаться в пыльный и одинокий путь.
– А я с удовольствием побродил бы с вами недельку. Будь у меня по-прежнему Санчо, мы бы с ним выступали, и он легко бы нам заработал на жизнь, – сказал Бен, уговаривая обезьянку надеть костюмчик, который ей почему-то страшно не нравился.
– Ты со мной иди, да? – закивал и заулыбался ему итальянец. По разговору детей, да и по поведению Бена он весьма быстро понял, что этот мальчик не принадлежит к их семье, и очень обрадовался, что, возможно, нашел себе славного компаньона.
