– Теперь мои женщины займутся леди. Ей лучше не двигаться, покамест не прояснится, в чем дело, – сказал фермер, после того как четыре руки с аккуратностью, на какую только были способны, перенесли девушку на повозку. – А ты, парень, теперича дуй за доктором. Погоди. Пояснение тебе дам, – задержал он Бена, севшего снова на Литу. – Надо тебе в Берривилль. Доктор Миллс там большой мастер по сломатым костям, а старый доктор Бэбкок – нет. Отселе тебе до Миллсова дома мили три. И поспеть нужно, пока ожидание слишком долгое вред ей не нанесет.
– Не загони Литу, – тихо напутствовала мальчика из уже тронувшейся повозки мисс Селия, но он не расслышал, потому что понесся к цели в таком бешеном темпе, словно скорость его передвижения была вопросом жизни и смерти.
– Этот мальчишка шею себе сломает, – сообщил мисс Селии фермер Пейн, спокойно понаблюдав, как Бен, самым что ни на есть самоуничтожительным образом перемахнув верхом через стену, пулей пустился вдоль по дороге.
– Не волнуйтесь за Бена. Он может ездить как угодно на любом животном, которое хоть в малейшей степени для этого предназначено, а Лита прекрасно берет препятствия, – ответила мисс Селия, со стоном падая обратно на сено, над которым приподнялась на миг посмотреть, как уносится ее верный юный оруженосец.
– Надеюсь. Прямо жокей настоящий этот ваш парнишка. Прежде мне токмо что разве на бегах доводилось такое видеть.
И фермер Пейн пошел дальше рядом с повозкой, провожая взглядом две стремительно уменьшающиеся фигурки, а они с грохотом пронеслись по мосту, взлетели на косогор и скрылись из виду, оставив после себя густое облако пыли.
Теперь, когда хозяйка его была в безопасности, Бен мог сполна насладиться бешеной скачкой, да и гнедой кобылке прекрасных кровей это доставляло явное удовольствие. Трехмильное расстояние они покрыли в рекордно короткий срок, проносясь вихрем мимо встреченных по пути повозок, загородных линеек и пешеходов, уделом которых было только дивиться лихой этой парочке. Женщины, шившие возле французских окон, бросив работу, выскакивали на улицу, предполагая одно из двух: либо лошадь понесла всадника, либо кого-то похитили. Дети, игравшие у дороги, едва заслыша предупреждающий вопль Бена: «Посторонись!» – рассыпались в стороны, словно цыплята при виде коршуна, коляски с детьми с его приближением спешно увозились во дворы домов. Когда же отчаянный ездок с босыми ногами понесся по городу, люди стали выскакивать из входных дверей с одним и тем же вопросом: «Кого убили?»
Но грузная леди, сидевшая на террасе докторского дома, совершенно невозмутимо восприняла его появление. Она даже в качалке раскачиваться не перестала, сообщив ему:
– Мистер Миллс только что вон туда уехал. У младенца миссис Флинн припадок.
Потому что она была женой доктора, и люди, к ним прибывающие за помощью в любое время дня или ночи, в любой стадии тревоги и на любой скорости, давно стали восприниматься ею как событие вполне заурядное.
Бен немедленно припустил в указанном женщиной направлении, мечтая преодолеть на своем пути множество стремнин и пропастей, чем бы продемонстрировал как преданность любимой хозяйке, так и собственное искусство наездника. Однако ни одного из серьезных препятствий ему не попалось, и вскорости он увидел доктора, который поил утомленную свою лошадь из того самого желоба, где утолял жажду Санчо, когда Бэб добралась с ним до цирка. Выслушав Бена, мистер Миллс пообещал прибыть тотчас же после того, как поможет малышу Флинну, состояние внутренних органов которого несколько разбалансировалось куском мыла и несколькими пуговицами, ибо именно ими милый крошка тайком пообедал, пока его мама занята была стиркой.
Бен, в который уже раз за жизнь возблагодарив звезды за то, что ему дано так хорошо управляться с лошадьми и все о них знать, задержался на достаточно продолжительное время у водопоя, протер Лите рот пучком травы, затем позволил ей увлажнить пересохшую от пыли глотку толикой воды и лишь после этого медленно направился по ветреным холмам обратно, раздавая доброму животному щедрые похвалы за скорость и сообразительность. Лита внимательно его слушала, выгибала блестящую шею, время от времени кивала словно в подтверждение, что прекрасно его понимает, и продвигалась вперед с изяществом и достоинством хорошенькой женщины, довольной полученными комплиментами и в то же время вполне сознающей, что они ею заслужены, так как она на самом деле великолепна.
Мисс Селия была удобно устроена женой фермера и его дочерьми в постели. Доктор, приехав и осмотрев ее, не нашел никаких серьезных повреждений, кроме сломанной руки, которую зафиксировал, что она перенесла очень стойко.
– Ну а синяки, как известно, проходят быстро, – сказал на прощание мистер Миллс.
После этого Бена отправили домой успокоить Торни добрыми новостями и обратиться с просьбой к сквайру, чтобы он одолжил на следующий день свой большой экипаж, на котором мисс Селия сможет вернуться к себе.
