Миссис Мосс проявила достаточно мудрости, решив не поднимать тревогу, пока не дождется каких-то определенных известий, и так как Бэб с Бетти отправились за ягодами, в доме стояла полная тишина, что позволило Торни в безмятежном неведении поспать даже дольше обычного. Пробудившись, он еще на какое-то время увлекся чтением интересной книжки и лишь потом начал несколько удивляться, куда все пропали, поискал хоть кого-нибудь, не нашел, вышел лениво из дома и наконец обнаружил Бена и Литу. Они спали бок о бок на свежем сене денника, устроенного в каретном сарае. Рядом с ними стояли ведра, валялись губки и скребницы. Торни понял: миледи Лита, перед тем как лечь почивать, была тщательно вымыта и растерта своим верным грумом.
– Из всех странных парней ты самый странный! Надо же провести такой жаркий день, хлопоча вокруг Литы! – воскликнул сильно позабавленный Торни.
– Знал бы ты, каково нам пришлось, не удивлялся бы, что я возле нее хлопочу. И на отдых мы с ней имеем полное право, – ответил исполненный бодрости Бен, сияя как начищенная пуговица и жаждая как можно скорее поведать свою захватывающую историю. Он ведь по приезде едва сдержал себя, чтобы немедленно не ворваться в комнату к спящему Торни.
Рассказал он все очень быстро и был очень доволен произведенным эффектом. Лицо его слушателя по мере развития сюжета менялось. Потрясенное, несколько успокоившееся и, наконец, восхищенное. Чувства чередовались с такой стремительностью, что Торни в изнеможении опустился на ларь для овса и, только переведя дух, смог воскликнуть, колотя каблуками по его деревянной стенке:
– Бен Браун! Я никогда не забуду того, что ты сделал сегодня для Селии. И не скажу отныне ни разу «кривые ноги», пока жив!
– Ух ты! А я, пока мы с ней мчались, чувствовал, будто у меня целых шесть ног. Неплохая пробежечка у нас вышла, правда, красавица?
Бен, рассмеявшись, положил голову Литы себе на колени, а она ответила ему шумным выдохом, от которого его чуть не сдуло.
– Ты как тот малый, который принес добрую весть из Гента в Ахен, – взирал с восхищением на лежащую парочку Торни.
– Какой еще такой малый? – поинтересовался Бен, полагая, что Торни имеет в виду генерала Шеридана, снискавшего славу стремительными перемещениями войск во время Гражданской войны.
– Разве не знаешь это стихотворение? Я читал его в школе. Давай сейчас и тебе прочту. Сам поймешь, до чего оно потрясающее.
Радуясь, что нашел выход чувствам, которые переполняли его, Торни встал на ларь и с таким чувством продекламировал волнующую балладу Роберта Браунинга, что Лита выслушала ее, навострив уши, а Бен крикнул пронзительное «ура», едва отзвучала последняя строфа:
Несколько дней спустя мисс Селия уже ходила. Рука у нее еще была на перевязи, лицо сохраняло бледность, да и двигалась она с осторожностью, однако выздоровление шло куда более быстрыми темпами, чем кто-либо из домашних мог ожидать, и все сходились во мнении, что мистер Пейн не напрасно назвал доктора Миллса «мастером большим по сломатым костям». Две преданные служанки деятельно опекали свою пострадавшую госпожу. Два юных пажа пребывали в полной готовности исполнять каждое ее приказание. Дружественные соседи снабжали ее разными вкусностями в таком количестве, что четыре юные персоны оказывались постоянно заняты их поглощением.
После обеда на улицу для мисс Селии выставлялся бамбуковый шезлонг. Тучная служанка Ранда, исполнявшая обязанности старшей медсестры, бережно устраивала в нем свою прелестную пациентку, небольшая свита, следовавшая за ними, несла шали, подушки, скамеечку для ног и книги. Какое-то время продолжалась гудящая суета, очень похожая на кружение пчел вокруг своей королевы, пока наконец все не укладывались подле шезлонга мисс Селии кто на чем, и Бен с Торни начинали по очереди читать вслух какую-нибудь интересную книгу, а маленькие служанки шили.
