Чтение часто прерывалось разговорами. Об этом была достигнута договоренность: если кому-то хоть что-нибудь непонятно, нужно об этом спросить. Отвечали на такие вопросы все, кто мог, порой обнаруживая совершенно неожиданную осведомленность; когда же чтение подходило к концу, мисс Селия задавала по его поводу вопросы или объясняла то, что казалось ей важным. Таким образом все получали и удовольствие, и пользу. Росла также гора аккуратно подшитых полотенец, за которые Бэб и Бетти платили как настоящим швеям. Словом, тихие эти послеобеденные часы с мисс Селией вносили приятное разнообразие в каникулы, которые для нашей маленькой компании перестали состоять из одних лишь игр, пикников, «визитов» и походов за ягодами.
Торни уже совсем окреп, и энергия теперь в нем просто кипела, а кроме того, ему после происшествия с сестрой довелось испытать совершенно новое чувство. Он временно стал главой семьи и очень гордился таким своим положением. Бен же, наоборот, все сильней унывал и чах. Так сказалась на нем потеря Санчо. И тоска по нему снедала его столь сильно, что ему едва удавалось скрывать ее. Говорил он об этом мало, но и тех редких фраз, которые порой у него вырывались, было достаточно, чтобы понять, как ему тяжело. К тому же из-за происшествия с мисс Селией прекратились дальние прогулки в фаэтоне и поездки в город, которые могли бы его хоть на время отвлечь от тоски по любимому псу. И он лелеял боль свою в одиночестве, почти лишенный даже общества Торни, который старался бóльшую часть времени проводить с сестрой, доказывая, что помнит ту доброту и заботу, которую она проявляла к нему во время его болезни. И девочки тоже были заняты своими делами.
Первой заметила, что с Беном неладно, мисс Селия, так как ничем не была занята и ей оставалось лишь наблюдать, как остальные работают или играют. Во время чтений мальчик был достаточно весел. Они увлекали его, и он временно забывал про свою беду. Но стоило тихому часу завершиться, как он мрачнел и удалялся, если ему что-нибудь не поручали сделать, к себе в комнату или к Лите – тихий, погруженный в себя и решительно не похожий на искрящееся весельем создание, каким все здесь его знали прежде.
– Торни, что с Беном? – спросила у брата мисс Селия, когда однажды они оказались с глазу на глаз в зеленой гостиной, как теперь называли дорожку перед входом в Старый Дом.
– Тоскует по Санчо, я полагаю. Мне, знаешь, уже становится жаль, что этот пес вообще родился на свет. Потеря его испортила Бена. Веселья теперь в нем ни капли. И ободрить его ничем не возможно. Что ему ни предложу, от всего отказывается.
Он говорил раздраженно, склонясь с насупленными бровями над засушенными под прессом цветами, которые наклеивал в свой гербарий.
– А нет у тебя ощущения, что он так странно себя ведет не только из-за своего горя? Как будто у него появилась какая-то нехорошая тайна, которую ему хочется ото всех скрыть? Ты не спрашивал его, в чем дело? – проговорила мисс Селия так, что можно было подумать – сама она чем-то встревожена, но не спешит пока с кем-либо поделиться этим.
– Еще как спрашивал, но он только раздражался в ответ. Может, по своему старому цирку затосковал? Тогда понятно. Здесь жизнь не такая бурная. Разве он виноват, что привык к другой?
– Надеюсь, дело не в этом. Неужели тебе действительно кажется, что он задумал, не предупредив нас, тихонечко ускользнуть к прежней жизни?
– Нет, – откликнулся Торни. – Мне такое совсем не кажется. Бен не способен на подлость, за это мне и нравится.
– И ты ни разу не замечал, что он скрытничает или врет? – понизила голос сестра.
– Нет. Он прямой и честный. Иногда даже до грубости. Но и это у него не нарочно выходит. Старается быть джентльменом, хотя раньше жил в совершенно другом окружении. Не страшно. Дай мне время, и я его приведу в порядок.
– Ох, Торни, по-моему, у нас здесь живут не два павлина, а целых три. И ты, конечно, из них самый яркий. – Селию рассмешило напыщенно-снисходительное рассуждение брата о манерах Бена.
– И два осла, из которых Бен самый упрямый, – нашелся с ответом брат. – Только пока он был всем доволен и вполне счастлив, мы этого не замечали. – И Торни энергичным хлопком пришлепнул к гербарию очередной высушенный образец, словно тумак этот предназначался Бену.
– Пододвинься поближе, и я расскажу тебе, чем обеспокоена. При обычных обстоятельствах я бы никому не доверилась, но, боюсь, мне в моем нынешнем состоянии до правды не докопаться, а с тобой вместе, возможно, смогу.
Крайне заинтересованный, Торни немедленно пересел на скамеечку у ее ног, и она прошептала ему на ухо:
– У меня из ящичка в секретере исчезло немного денег. Ох, как мне не хочется, чтобы это был Бен.
– Но ящик же у тебя всегда заперт. Комната тоже. И ключи ты держишь всегда при себе.
– Да, – подтвердила мисс Селия. – Они у меня по-прежнему на месте. Тем не менее деньги пропали.
– Но почему ты подозреваешь именно Бена, а не, к примеру, Ранду, Кетти или меня?
