– Ну, это наше дружеское семейное дело. И ему только на пользу, – ничуть не смутился Торни. – Но если другие – я всегда на его стороне. И Сэма с Моулзом заставлю их шуточки прекратить. Иначе они у меня узнают.
Тут мисс Селия, охлаждая воинственные порывы брата, принялась излагать свой план решения этой проблемы, в эффективности которого была совершенно убеждена.
– Я думаю в день рождения Бена устроить славное торжество, – начала она. – Сперва мои намерения были довольно скромны, но теперь мне хочется придать празднику куда больший размах. Пригласим всех ребят, которые учатся с ним, а сам он пусть станет героем этого праздника. Такая вот поддержка в его достижениях, после того как он прошел самый трудный этап. Он ведь действительно очень старается и, уверена, смело последует дальше. Полагаю, пример наш для многих окажется заразителен. Гораздо лучше, по-моему, чем открывать боевые действия.
– Ты права, – тут же увлекся ее замыслом брат, – но тогда нужно как-то так придумать, чтобы праздник и впрямь получился на славу.
Торни обожал участвовать во всяческих представлениях, но возможности давно уже не подворачивалось, и ему очень этого не хватало.
– Изобретем что-нибудь замечательное. «Великую комбинацию», как ты называл раньше свои потрясающие представления из отрывков трагедий, комедий, мелодрам и фарсов, – отозвалась мисс Селия, чью голову уже переполняло множество живейших сюжетов.
– И потрясем всю местную публику, – подхватил Торни. – Ручаюсь, они ни разу еще не видели спектакля. Правда, Бэб?
– Я была в цирке, – ответила та.
– И еще мы с ней иногда наряжаемся и изображаем «Детей в лесу», – добавила Бетти.
– Это все ерунда, – фыркнул Торни. – Я покажу тебе такую игру, от которой волосы встанут дыбом. И сами вы тоже сыграете. У Бэб отлично получится роль непослушной девчонки. – Торни был уже взволнован перспективой создания спектакля, который должен всех потрясти, и в то же время всегда готовый подразнить девочек.
Сестры собрались было возразить, одна – что совсем не хочет волос дыбом, а другая – что ей не нравится роль непослушной девчонки, когда им помешал пронзительный свист, услышав который мисс Селия заговорщицки прошептала:
– Тихо. Бен идет. Он пока не должен ничего знать.
На другой день, в среду, после обеда школа устроила выступление юных декламаторов, и мисс Селия на него отправилась, хотя обычно занятые делами старшие родственники выступающих своим появлением это мероприятие не удостаивали. На сей раз, однако, зрители были. В двух лицах. Вместе с мисс Селией пришла миссис Мосс. Учительница была очень горда их присутствием. По школе, едва они появились, пронесся взволнованный гул. Взоры девочек немедленно обратились к Бэб и Бетти, круглые лица которых зарозовели при виде мамы, усевшейся рядом с Учительницей. Мальчики вытаращились на Бена. А тот смотрел с часто бьющимся сердцем на дорогую хозяйку, не пожалевшую времени, чтобы прийти и послушать, как он выступает.
Торни рекомендовал ему продекламировать поэму «Маркос Боцарис» про борца за независимость Греции, но Бен предпочел шуточные стихи о конных состязаниях Джона Гилпина[20] и проскакал знаменитый сюжет с огромным воодушевлением, хотя и нуждаясь в паре-другой подсказок, которые компенсировал идеальной декламацией, да к тому же в столь бешеном темпе, что даже сам запыхался, зато был награжден бурными овациями. Часть из них, похоже, слышалась с улицы, и это действительно было так. Торни не мог пропустить выступление Бена, но, не желая смущать оратора, затаился снаружи под окном, откуда после и наградил его заслуженными аплодисментами.
Последовали другие выступления. Мальчики декламировали большей частью что-то воинственно-патриотическое, девочки – сентиментально-лирическое.
Сэм сломался в попытке прочесть одну из известных речей Дэниела Уэбстера[21]. Тщедушный Сай Фей храбро выступил со стихами «Снова в бой, ахейцы», провопив их с начала и до конца истошно-пронзительным фальцетом, видимо таким образом стремясь оказать честь старшему брату, который помог ему выучить это произведение шотландского поэта Томаса Кемпбелла. Билли Бартон прибег к весьма затасканному опусу Фелиции Доротеи Хеманс «Высадка пилигримов в Новой Англии», однако весьма своеобразно его исполнил. Жесты его были столь судорожны, будто с ним случился припадок, а голосом он выделывал такие модуляции, что слушателям оставалось гадать, вой или рык исторгнут уста его в следующий момент. Когда он дошел до строчек:
